Моя до полуночи

– Если вы хотите сказать, что я проклят, что бы я ни делал, – сказал Кэм сухо, – я предпочитаю ошибиться, но все же выбрать свободу.

– Все умные люди должны рано или поздно расстаться со своей свободой, – возразил Сент-Винсент. – Проблемы холостяков слишком скучны. Единственное, что остается, – это брак.

Брак. Респектабельность. Кэм оглядел своих собеседников со скептической улыбкой. Они напоминали ему пару птиц, которые старались убедить себя в том, что их клетки чрезвычайно удобны. Нет такой женщины, ради которой он готов обрезать себе крылья.

– Завтра я уезжаю в Лондон, – сказал он. – Я останусь в клубе до тех пор, пока он не откроется после ремонта. После этого я уеду навсегда.

Сент-Винсент, по своему обыкновению, продолжал обдумывать проблему, рассматривая ее со всех сторон.

– Роан… Ты в течение долгих лет вел более или менее цивилизованный образ жизни, и вдруг он стал для тебя невыносим. Почему?

Кэм молчал. Он не был готов сказать правду даже самому себе, не говоря уже о том, чтобы произнести ее вслух.

– Должна же быть какая-то причина, почему ты хочешь все бросить? – настаивал Сент-Винсент.

– Возможно, я ошибаюсь, – сказал Уэстклифф, – но я подозреваю, что к этому имеет какое-то отношение мисс Хатауэй.

Кэм метнул на графа испепеляющий взгляд.

Сент-Винсент посмотрел на каменное лицо Кэма, потом на Уэстклиффа:

– Ты не говорил мне, что здесь замешана женщина.

Кэм так быстро вскочил, что стул отлетел в сторону.

– Она не имеет к этому никакого отношения.

– Кто она? – Сент-Винсент не любил, если слухи обходили его стороной.

– Одна из сестер лорда Рамзи. Они живут в соседнем со мной поместье, – ответил Уэстклифф.

– Так, так. Она, видимо, чего-то стоит, Роан, раз вызвала в тебе такие чувства. Расскажи мне о ней. Она блондинка? Или темненькая? С хорошей фигурой?

Промолчать или все отрицать значило бы признать свою слабость. Кэм сел и сказал небрежным тоном:

– Волосы темные. Хорошенькая. Но у нее есть кое-какие, я бы сказал, причуды.

– Причуды? – Глаза Сент-Винсента заблестели.

– Например, она читала непонятные книги по средневековой философии. Она боится пчел. Когда она нервничает, начинает стучать ногой. – Он мог бы раскрыть и другие, более интимные, качества, такие, как удивительная белизна ее шеи и груди, как тяжесть ее волос в его руке, как сила и вместе с тем уязвимость ее характера, не говоря уже о теле, которое было создано для смертного греха.

Кэм не хотел думать об Амелии.