Моя красавица

— Ты пытаешься убедить себя, что это не твой отец, что на самом деле он любит тебя, что это страх заставляет его поступать с тобой так ужасно…

— Хватит. Забудь об этом. Я забыл.

— Как ты можешь? Ведь это значит, что у тебя есть еще один брат. Ты искал его?

— Ты не смог его найти?

А потом она задала вопрос, которого он так боялся:

— Ты никогда не пытался его искать, да?

Алекси никогда не испытывал такого глубокого, всепоглощающего, пронзающего душу до самого дна стыда.

Кейт не знала, что сказать, и он сказал это вместо нее:

— Я живу так же, как когда-то мои родители: наслаждаюсь богатством и роскошью.

Нет, я не пытался его найти. Видишь, Кейт, возможно, это к лучшему, что ты не знаешь меня. Не стоит пытаться меня понять.

— Нам нужно собираться, — оборвал ее Алекси. — Хватит с меня семейных отношений. И… Спасибо тебе.

— За то, что помогла мне увидеть… Сейчас это уже не имеет значения.

Когда она протянула к нему руку, Алекси уклонился от нее и быстро вышел из комнаты. Кейт поняла, что ее с него тоже «хватит».

А еще она поняла, что не должна была ничего говорить, только слушать. Потому что ее ответ и правда был неверным. Кейт опустилась на постель, по ее щекам опять струились слезы. Если, как она сказала, ничто не может превзойти любовь, тогда она только что убила его последнюю надежду на то, что в глубине души отец все-таки любил его.

Кейт медленно шла по пляжу рядом с Крегом и пыталась понять, что же он хочет ей сказать.

— На Бали есть небольшая работа… Ну, не совсем работа, но у меня там друзья, и там шикарный серфинг.

Я всегда мечтал перебраться жить туда.

— Но не сделал этого?

— Я хотел быть уверен, что у вас с Джорджи все в порядке. Я знаю, что меня нельзя назвать хорошим отцом, но я… — Он в волнении провел рукой по своим длинным светлым волосам. — Но теперь, когда у тебя все в порядке, теперь, когда есть кому присмотреть за тобой и за Джорджи…

— Ты чувствуешь, что можешь уехать?

— Я буду писать ей, посылать открытки, скоплю немного денег, чтобы она смогла приехать ко мне на пару недель.

И еще… — Крег вытащил из кармана конверт. Он не собирался просить у нее денег, он собирался отдать ей их. — Я буду сам присылать ей подарки на дни рождения, на Пасху и за отличную учебу…

Кейт смотрела на мужчину, который отдавал своей дочери все, что мог, все, кроме своего времени, и не знала, что сказать.

— Мы хотим для нее разных вещей, Кейт. Я — волн и свободы, а ты — занятий и школьной рутины.