Моя красавица

Сейчас она поняла, что хоть Крег и не получит премию «Отец года», но все-таки он по-своему любит Джорджи, и, если она спросит, Кейт обязательно расскажет ей об этом.

— Ты позволишь моим родителям привезти ее ко мне, чтобы повидаться?

— Конечно, — улыбнулась Кейт, тронутая его искренностью. По крайней мере, он хотел убедиться перед отъездом, что с ними все будет в порядке.

Она пожелала Крегу удачи, обняла его и направилась назад к дому, удивляясь чувству свободы, которое неожиданно наполнило ее грудь.

Алекси в это время делал собственные открытия. В понедельник утром, сойдя с трапа самолета, он направился прямо в офис. Он был готов сражаться с матерью до последнего, а Нина вдруг решила отказаться от борьбы.

— Я не могу больше бороться с тобой, Алекси.

Он стоял, глядя на слезы в глазах матери, и не мог пошевелиться.

— Забирай Дом Коловски и «Красавицу», только, пожалуйста, выслушай Беленки. Может быть, я не права, может, я была слишком жадной, но у него есть и хорошие идеи.

— Почему ты передумала? — Он так устал от этих игр.

— Шейх Амаллах отменил заказ на свадебное платье для принцессы, и другие наши клиенты тоже. Лавиния сказала мне, что увольняется, потому что она будет работать только на тебя… И остальные тоже. Я знаю, что я плохо умею вести дела, не важно, насколько мне нравится власть, я вижу, что я могу уничтожить все, что так долго строил твой отец…

— Тогда прекрати, — просто ответил Алекси.

— Это я и пытаюсь сделать. В будущем я буду заниматься только благотворительностью.

— Я не могу с ним связаться.

— Он здесь, — ответила Нина, и Алекси почувствовал, как похолодело у него внутри. — Точнее, он прилетает сегодня днем, у нас с ним назначена встреча на два часа. Пожалуйста, Алекси, поговори с ним. Сама я почему-то всегда так нервничаю в его присутствии, что все наши беседы заканчиваются тем, что я соглашаюсь со всеми его предложениями, особенно когда он говорит мне, что этим я помогаю сиротам.

Когда Алекси ехал домой, пузырьки адреналина все еще струились по его венам: он готовился к битве, а получил полную капитуляцию и слезы раскаяния. Сейчас он понимал Нину — ею двигала вина. Алекси практически видел, как она медленно разъедает мать изнутри. Вина за два загубленных в приютах России детства тяжелым грузом лежала на ее душе. И теперь она пыталась успокоить совесть, отдавая миллионы на благотворительность.