Моя навсегда (СИ)

Больше нигде не сквозило, не текло, не сыпалось, а сбоку пристроили небольшой корпус — лабораторию, снабдили новым оборудованием.

Ромка едва узнал отремонтированную больницу — три года назад он сам угодил сюда с подозрением на аппендицит и остался в ужасе от условий. Впрочем, несмотря на внешние метаморфозы, персонал остался прежний. Хамоватый.

Санитарка в приемнике яростно возила шваброй по полу и ругалась на всех подряд. Женщина в окошке регистратуры как робот повторяла механическим голосом:

— Посторонним справок не даем.

— Да я не посторонний! Мы двадцать лет живем через стенку. Это дети ее посторонние, уехали, совсем забыли старуху. А я же… каждый день… Ну, пожалуйста, девушка, миленькая! Ну, посмотрите. Сви-ри-до-ва. Анна Матвеевна, — упрашивал мужчина женщину за стойкой. — Мне хотя бы узнать, как прошла операция, ну и может, принести чего…

— Еще раз повторяю, справок не даем. Только родственникам.

Мужчина досадливо выругнулся, махнул рукой и расстроенный отошел от окошка.

Ромка бы в другой раз и спрашивать ничего не стал, но его не отпускало жгучее желание, даже потребность, узнать про Олю.

Регистраторша безучастно спросила, кем он ей приходится.

— Никем, — честно ответил Ромка.

Она даже вскинула брови то ли с удивлением, то ли с возмущение.

— Я же говорю… — начала она с нотками раздражения. И вдруг улыбнулась, словно узнала старого знакомого. — Как ты сказал? Зарубина Ольга? Девчонка, которая тонула? А ты же Рома? Сын Маргариты Сергеевны? Это же ты девчонку спас! Молодец! Маргарита Сергеевна, наверное, очень гордится? А Зарубина… нормально все с ней.

Может, хочешь ее навестить? Второй этаж, палата двадцать три. У них там, правда, сончас еще… Но ничего, я сейчас позвоню туда на пост, договорюсь, тебя пропустят.

Ромка почти привык, что имя матери было в Кремнегорске как золотая пайцза, открывающая для него практически все двери. Но иногда становилось не по себе и даже немножко стыдно за такие преференции. Ромка слышал, как за спиной метался мужчина, переживающий за некую Свиридову Анну Матвеевну, и не мог вот так взять и пройти, когда других, по сути, послали.

Да и потом, что он ей скажет? Привет, как себя чувствуешь? Давай познакомимся? Ну, глупо же.

— Да нет, не надо, я потом приду, когда положено.

Ромка поскорее вышел в больничный двор, обогнул здание, прикидывая по памяти, куда выходит окно двадцать третьей палаты. Примерно сообразил, но сомневался то ли оно второе от края, то ли третье.