Моя строптивая леди

— Проиграла? — Негритянка расхохоталась. — Это невозможно, милорд. Проиграв, я достанусь вам, а это тоже выигрыш.

— Я не держу рабынь, — холодно заметил Родгар.

— Ваше счастье, — беззлобно усмехнулась Сейбл. — Рабыня может взбунтоваться и прирезать хозяина.

Маркиз бросил кости. Две выпавшие шестерки являли собой несомненный выигрыш. Негритянка собрала гинеи в кошель и поднялась. Одним змеиным движением она сбросила расшнурованный лиф, обнажив тугую, высокую грудь. Честити сухо глотнула от зависти, зрители зааплодировали, но Родгар и бровью не повел.

Женщина подняла подол, заткнула его за пояс и медленно повернулась.

— Итак, милорд, — обратилась она к Родгару, — на эту ночь я ваша. Чего изволите? Чтобы я вымыла полы? И не жалко будет разбазарить такой выигрыш?

— Полы исключаются — они не мои, но кое-что приходит на ум. — Маркиз достал из кармана золотую табакерку. — Рабыня, ногу!

Сейбл повиновалась. Она стояла, словно застыв в танцевальном па, без малейшего напряжения. Родгар насыпал на ее высокий подъем немного нюхательного табаку и вдохнул по очереди каждой ноздрей.

Затем он сделал выразительный знак. Не опуская ноги, Сейбл медленно опустилась в «мостик», постояла так, давая собравшимся рассмотреть интимные части своего тела (вишнево-красные — от природы или румян), и выпрямилась.

Родгар несколько раз хлопнул в ладоши, учтиво поклонился Сейбл, словно это была леди, одетая по всей форме, и предложил ей руку. Они удалились.

Честити стояла с открытым ртом.

Она не ожидала ничего подобного. Потрясенная до глубины души, она сама себе казалась невинной крошкой и мечтала только об одном — убраться из этого ужасного дома. А между тем миссия, что выманила ее из укрытия, так и не была выполнена. Следовало также предупредить Сина, что Родгар здесь. Как осуществить все это и не попасть в передрягу?

С уходом Сейбл зрители разбрелись, и в комнате воцарилась типичная для таких мест атмосфера чистого азарта. С Честити заговаривали еще дважды, но без особого энтузиазма, и ей удалось пробраться к бюро в дальнем углу.

Здесь нашлись расщепленное перо и полузасохшие чернила. Нацарапав «Родгар приехал!», девушка спрятала листок за лиф, надеясь при случае сунуть в карман Сину.

Следующее помещение оказалось галереей, идущей вдоль всей задней части особняка. В данный момент здесь танцевали, если можно так назвать немыслимые коленца, что взбредали в нетрезвый ум. Впрочем, трио пьяных музыкантов играло невпопад.