Моя строптивая леди

Больнее всего было вспоминать минуту, когда подобранная Грешемом потаскушка привалилась к его спине, он вдохнул аромат ее кожи и узнал духи. Все радости жизни померкли разом оттого, что падший ангел оказался просто блудницей. Он увел ее тогда ради мести, а не наслаждения. Увел, заранее полный отвращения к уловкам опытной шлюхи, но был тронут робкой, неопытной страстью — настолько, что не удивился бы, окажись Честити Уэр девственницей. В этом случае он не тронул бы ее, потому и колебался до последнего, даже проникая в ее тело.

Она не солгала, когда сказала, что уже знала мужчину, но девственность хрупка, взять ее легко, да и в конечном счете не в ней дело. Главное — невинность души, и он убедился сполна, что душа ее невинна.

Где она сейчас? Без сомнения, заново вживается в образ Чарлза. Он не станет решать этот вопрос, пока не поймет, как лучше действовать в таком случае. Им придется нелегко. Свет косо смотрит на того, кто берет в жены падшую женщину. От него могут отвернуться, а Родгар пойдет на все, чтобы помешать этому браку.

Но никто, даже брат, не властен остановить его. Сегодня он получил Честити Уэр, и он оставит ее с собой навсегда. Она еще не знает об этом, но впереди у них много дней и ночей. Ему по силам преодолеть все преграды. Они даже кстати, потому что не дадут скучать. Син поднялся и потянулся. Он чувствовал себя титаном, властелином мира. Одеваясь, он весело насвистывал.

Вся во власти смятенных мыслей, Честити сама не заметила, как оказалась в холле. Отсюда до спальни Хедерингтона было ближе, чем если вернуться на черную лестницу, зато выше был и риск на кого-нибудь наткнуться.

Вид у нее был непрезентабельный — может, стоило все-таки надеть лиф? Но дом был объят тишиной, только откуда-то издалека (скорее всего из игорного зала) доносились голоса. Как-то не верилось, что игра прервется именно теперь. Честити потуже стянула ворот сорочки и направилась к лестнице.

Единственная лампа в холле догорала, чад смешивался с тяжелым запахом пота и перегара.

Местами паркет был усеян в спешке сброшенными предметами туалета, под фикусом темнела большая лужа. Это никак не могла быть кровь, иначе кругом не было бы тихо. А впрочем, случись в доме резня, обшарь его полиция — они с Сином остались бы в неведении.

Припомнив прошедшую ночь, Честити улыбнулась вопреки печали. Она не так представляла себе физическую любовь. Страсть спаяла их тогда в единое целое, и это искупало все беспросветное будущее, всю боль разлуки.