– Уже устали?
Под сетку, на заднюю линию. Под сетку, на заднюю линию. Под сетку…
– Доброе утро, Мариночка. Вы сегодня купались?
Нет, она не купалась! Бассейн только-только открылся, где она могла купаться сегодня?! В пруду, где раньше «купался» утопленник?!
– Доброе утро.
Элеонора Яковлевна, мамаша сорокалетней Оленьки, которая «плохо кушала», сладко улыбалась. На голове у нее были свежие кудри, а в руке корзиночка.
– Купила малинки, – сообщила Элеонора Яковлевна интимно, – может, Оленька поест. Изводит себя голодом! Изводит и изводит! Скоро от нее ничего не останется! А я не могу на это смотреть, не могу!
Марина была уверена, что чем меньше «на это» смотреть, тем меньше Оленька станет изводить себя голодом, ибо всем известно – чем меньше зрителей, тем короче спектакль.
Но материнское сердце не камень. Нет, не камень.
– Вы… в деревню ходили? – спросила Марина просто так.
Ей очень хотелось еще немножко посмотреть на Федора Тучкова – как он играет в теннис, и как напрягаются мышцы на длинной руке, и блестит ракетка, и он отряхивает пот с загорелого лба, и…
– Бегала, бегала в деревню! Пришлось рано встать, но для любимой дочери я готова на все, буквально на все! Мы готовы на все ради наших детей! Верно, Мариночка?
– Я… не знаю.
У меня пока нет детей.
– Как?! Вы что, тоже не замужем?!
– А… кто еще не замужем?
Элеонора Яковлевна сообразила, что сделала некоторую тактическую ошибку, и взяла Марину под руку, собираясь повести за собой, но тут Вероника на корте снова завопила:
– Федор, черт вас подери, ну сколько можно?!
– А вы двигайтесь, двигайтесь, не спите!"
"Тут и Элеонора Яковлевна внезапно обнаружила, что атлет на корте – суть Федор Федорович Тучков, сосед по столу, вечно облаченный в дикие спортивные костюмы, причесанный волосок к волоску и вежливый до приторности.
Как будто влекомая невидимыми, но могущественными силами, она сунула Марине корзиночку, подошла к сетке и взялась за нее обеими руками. На пальцах взблескивали драгоценные камни.
– Федор Федорович, я вас не узнала! Это вы? Как мило!
– Это я, – признался Федор, извинился перед Вероникой и подошел к забору – вежливый!
Марина независимо усмехнулась и стала разглядывать ягоды в «корзиночке».
Они были крупными и лежали одна к одной. Марина исподлобья быстро глянула в спину Элеоноры Яковлевны, выбрала самую большую и отправила в рот. Под языком стало сладко и холодно, и острый, ни с чем не сравнимый аромат, который бывает только у малины и только в июле, сразу ударил в нос.
