— Север только так с Марком и работал, — добавляет она. — Мягко подводил к решению и делал всю черновую работу. Марк много чудил, он резкий и вспыльчивый, а Север вечно за ним исправлял. Я это говорю к тому, что Марк ему сильно должен.
— Да, я догадалась.
— Неделя прошла, — она сама на мгновение сбивается, понимая, что это, черт возьми, долго. — Ты плакала сегодня, прости, это не мое дело, я случайно увидела…
— Это в первый раз. Дни копятся и я нервничаю, — я киваю как заведенная. — Ты же ничего не скрываешь от меня?
У Анны округляются глаза, но она быстро справляется с собой.
— Юля, я бы не стала. Марк последний раз звонил позавчера, сказал, что пока застрял и дело двигается с трудом. Но он работает над этим.
— Да, ты говорила. Я просто… не обращай внимание.
— Это сложно.
— Мы слишком быстро сдружились, — я коротко улыбаюсь ей, чтобы показать, что я все-таки в норме. — Можно же иногда и поплакать? Эмоции есть, их никуда не денешь.
Не запрешь внутри себя.
И даже балкон с прекрасным курортным видом тут не помощник.
Мне так не хватает Севера. В разлуке отчетливо понимаешь, как же дорог тебе человек. Дело не только в страхе, мне физически его не хватает, словно у меня отняли часть тела и меня теперь мучают фантомные боли. Особенно по ночам. Не знаю, когда успела привыкнуть к сильным рукам Севера, но я слепо тянусь к ним и в душе всё обрывается, когда я сквозь сон понимаю, что рядом только пустота.
Вернувшись домой, мы ужинаем с Анной и Маргаритой. А потом Анна уходит в девочкам, а я говорю, что лягу пораньше.
Может, почитаю или посижу на балконе. Или то и то одновременно. Правда, читать не выходит. Я сдаюсь, когда прочитывают один абзац по третьему кругу и все равно не понимаю, о чем он. Голова занята другим, я иду к кровати и падаю на нее, накрыв голову подушкой.
То ли хочу спрятаться от своей горечи как ребенок."
"То ли готовлюсь к слезам, которые вот-вот сорвутся, и не хочу, чтобы их кто-то услышал.
Я пытаюсь убаюкать саму себя, слежу за дыханием и заставляю себя дышать ровными спокойными отрезками.
Север умеет сохранять четкий ритм даже в кризисной ситуации. Он поразил меня этим. Помню, когда мы оказались в том чертовом ангаре, где было холодно и страшно, он обнял меня и прижал к груди. Его сердце стучало так четко и уверенно, и размеренные выдохи, которые задевали мои волосы. Он словно вообще не нервничал или прятал беспокойство глубоко внутри, чтобы я не сомневалась ни на секунду.
Я и не сомневалась.
Там с ним.
