А здесь мне хуже… Без него в уютном доме хуже, чем было с ним в грязном ангаре.
Я закрываю глаза и отчетливо вижу его лицо перед собой. Мужская северная красота. Черт, ему безумно идет его имя, как и та немецкая фамилия, которую я прочитала в бумагах компании. Как она точно звучала? Рей… Рейтерн!
Андрей Викторович Рейтерн.
Тогда я и предположить не могла, куда занесет меня судьба, если позволить ухаживаниям босса зайти далеко. Откуда мне было знать? Да и как устоять? Когда он по-мужски уверенно произнес прямую вещь — “Впусти меня”.
Так просто…
Правильно.
— Боже, Север, — я шепчу сквозь слезы, которые срываются и делают мокрой подушку.
Я пугаюсь собственного воображения, когда не только вижу его, но чувствую. Теплое надавливающее прикосновение, оно чарующе растекается по моим плечам и кажется таким реальным, что я начинаю дрожать.
— Малышка, — его голос с хрипотцой раздается близко, но приглушенно. — Ты чего?
Это не может быть миражом.
Нет, никак!
Иначе я сошла с ума.
Я порывисто оборачиваюсь и приподнимаюсь на локтях, выныривая из-под подушки.
Меня тут же обнимают сильнее и помогают повернуться…
Он!
Он тут.
Рядом.
Вот его лицо, прямо передо мной, светлое и невыносимо красивое лицо с зелеными глазами. А светлые волосы сбиты наверх и блестят, подсказывая, что шампуня они не видели давно. Но это мелочи, зачем я вообще трачу на них время?!
Это же Север!
Живой!
— Это ты, — я шепчу и бросаюсь к нему, закапываясь лицом в широкую грудь. — Ты приехал…
— Приехал, — он кивает и целует меня в макушку.
— Конечно, я приехал, я же обещал.
Я дышу им и не могу вместить правду, что он здесь, в свое сердце. Я больше всего этого хотела, а теперь замираю как перед невозможным чудом и не знаю, как согнать оцепенение. Я счастлива и в то же время оглушена. Могу только водить лицом по его футболке, щупать пальцами и что-то бессвязно шептать.
И целовать. Коротко, влажно, пробуя на вкус.
Мой.
Мой.
— Тише, малышка, тише, — Север чувствует, что я дрожу, и успокаивает низким голосом.
— Дай поцелую, не прячь лицо.
Он коряво рвется ко мне и становится ясно, что он сам извелся. Я запрокидываю голову и пропускаю выдох, когда наши губы соприкасаются. Север нажимает сильнее, общий выдох обжигает наши губы, и рождается болезненный нервный поцелуй. Мы пока не можем по-другому, мы скорее наталкиваемся друг на друга, чем целуем, но сейчас нужно именно так. Просто чувствовать, надавливать, угадывать, как сминаются чужие губы.
