Я тянусь к нему сквозь импульсы удовольствия и утыкаюсь лицом в грудь.
Мы молчим. Просто лежим рядом и приводим в порядок дыхание.
Я не знаю, сколько времени проходит, но знаю, что оно стремительно бежит, когда все кусочки пазла становятся в идеальном порядке. А в руках Севера я чувствую себя так, словно это самое естественное положение моего тела. Сплетаться с ним и подгибаться под упругие изгибы мускулов.
— Ты можешь забеременеть?
Я запрокидываю голову. Я не ожидала, что мы вдруг заговорим об этом, и смотрю на Севера с иронией.
Он, конечно, “вовремя” озаботился этим вопросом.
— Ты вспомнил, что есть такая вещь, как презервативы?
— Ты отвечаешь вопросом на вопрос, — он усмехается и опускает лицо, так что я теперь чувствую, как его настырный взгляд исследует меня.
Мои черточки и морщинки.
Ему нравится видеть меня растрепанной и едва отошедшей от оргазма.
— Не паникуй, я принимаю таблетки.
— Я не паникую, — он лишь снова усмехается на мой колкий подтрунивающий тон. — И я хочу детей от тебя.
Север целует меня в губы, слизывая стон облегчения.
— Я только не хочу торопиться, — добавляет он. — Дай мне время, чтобы привести все дела в порядок.
— С тебя не сняли обвинения? — я поднимаюсь на локтях, а внутренности прорезает тревога, мы ведь ничего толком не обсудили, я не знаю, как закончились его переговоры с органами и что, черт возьми, будет завтра. — Север, ты же ничего так не рассказал…
— Вот кто у нас паникует, — он кладет ладонь на мое лицо, согревая теплом.
— Я отдал активы, которые они просили. На последний допрос приехала Агата…
— С которой ты спал?
Ох, это все-таки ревность? Он всего лишь раз упомянул о ней, а у ревности к его прошлому появилось четкое имя. Видимо, рядом с Севером я узнаю еще много нового о себе. Я уже записала в тетрадку откровений, что я еще та развратная кошечка, но теперь оказывается, что я и собственница.
— С которой я спал, когда мне было двадцать три, — уточняет Север, а сам веселится глазами, ведь видит гад, что я ревную.
— Ох, ты оставил неизгладимое впечатление значит! Столько лет прошло, а она вписалась за тебя."
"— Неизгладимое, — он кивает и перехватывает мои руки, возвращая мое тело строго под свой жаркий пресс. — Она была главой опергруппы, а я только-только появился в бизнесе брата. Я был глупым мальчишкой и каждый раз нарывался на пулю. Я бы тебе не понравился тогда, я и Марка в те времена презирал.
— Почему?
— Марк всех дрессирует под себя без разбора.
