Нужно время, чтобы он заметил, что рядом с ним живой человек. Я много воевал с ним по молодости, дрался, даже куски бизнеса отжимал. Агата во многом поэтому держала меня при себе, как противовес брату. Знала, что он меня не пристрелит, для Марка семья — это всё, и будет терпеть мои выходки до последнего.
— Выходки, — повторяю задумчиво. — Тебе не за нее повредили спину?
Север кивает, но жалеет через секунду, что сознался. Я жалобно выдыхаю и ему приходится вновь целовать меня.
— Тебе не нужно разбираться в нашем мире, мы больше так не живем.
Анна прошла через него, она первой отговорит тебя от идеи копаться в прошлом. Там всё сложно и перекручено, мы с братом защищались сообща, но и наносили удары друг по другу. Я испытывал чувства к Агате и это было взаимно, но это не мешало нам использовать друг друга.
Север тяжело выдыхает. Легко заметить, что он отгоняет мрачные воспоминания, Теперь я сама тянусь к нему и жалею, что вообще затронула эту тему.
— Тебе нужно понимать, кто я и как стал таким, — он кивает.
— Я это осознаю… Но это такое дремучие прошлое. Совершенно другая история, которая едва пересекается с нашей.
— Хорошо, — я киваю. — Я верю тебе.
— Мое прошлое больше не коснется нас, я отдал все долги. И я давно не хочу жить в старом мире, где мог любить и предавать одновременно. Мне тошно от этого.
— Другими словами, тебя не потянет назад?
— Ни за что, — он качает головой и напирает взглядом, в котором нет ни капли сомнения. — Ни за что, малышка.
Глава 28
Я спускаюсь на первый этаж вместе с Севером.
Брат уже бросил звонок ему на сотовый, так что я знаю, что вот-вот увижу Марка. Он стоит рядом с аркой, которая ведет в столовую, и смотрит перед собой. По легкой улыбке на его губах становится ясно, что он разговаривает с Анной.
— Ох, наконец-то, — усмехается Марк, заметив меня и Севера. — Я уже думал, завтра увидимся.
— Ты видел время? — я поднимаю руку с наручными часами. — И десяти нет.
— Это поздно, Юля. Если, конечно, спать ночью, а не другими делами заниматься.
Он бросает усмехаться и поворачивается ко мне корпусом. Я же подхожу вплотную и крепко обнимаю, вставая на носочки, чтобы поцеловать в щеку. Марк колется бородкой, которая ему чертовски идет и заостряет без того брутальные черты лица.
— Спасибо, — говорю ему. — Спасибо за то, что он дома.
— Я вот это не очень люблю, — он наигранно хмурится, но не отталкивает. — Нежности, благодарности…
— Да-да, рассказывай, — мне становится смешно.
