Для него нет разницы, где делать решительный шаг — навстречу неприятностям в темный переулок или навстречу девушке, которую выбрал и которой решил открыться. Не знаю, чем заслужила, но он умеет очаровывать. Я действительно чувствую себя “той самой” сейчас. Он смотрит прямо в глаза и называет вещи своими именами. Снимает все защиты.
Я тянусь к нему сама и упираюсь лбом в каменную грудь. Дышу его сумасшедшим запахом и собираю факты. Он опасен. Он из другой жизни. Из фильмов о плохих парнях.
— Ты все-таки выбрал неподходящую девушку, — бурчу упрямо.
— Север, ты познакомился со мной в банке. . . Место скучнее надо поискать, а теперь рассказываешь вещи, которые я только по телевизору видела. Тебе нужно было идти в бар для байкеров и искать там отвязную любительницу приключений.
— У меня аллергия на отвязных девиц.
— Не ври. У мужиков не бывает такой аллергии."
"Север не спорит. Не знаю, когда он научился чувствовать меня, но он не тратит силы на слова. Мой запал без того выветривается. Я снова смотрю на расстегнутые пуговицы рубашки и вспоминаю, что хотела увидеть его.
— Сними рубашку сам, — мой взгляд падает на загорелую кожу над воротником рубашки. — Покажи мне.
Он пытает меня глубоким взглядом, но все же соглашается. Только делает по своему — по-хозяйски стягивает горячие руки за моей спиной и поднимает. Пара шагов и он находит горизонтальную плоскость. Опускает меня на комод и переносит сухие пальцы на свою одежду. Он небрежно сбрасывает пиджак, который падает прямиком на пол, а потом выдергивает одну пуговицу за другой из петель.
Вскоре рубашка тоже летит на пол.
Он идеален. Налитые прорисованные мускулы, как канаты, которые жестко стягивают его силуэт и делают из него сексуальный фетиш. Но это поверхностное впечатление, потом замечаешь шрамы. Их слишком много, до жестокого…
— Можно не только смотреть, — Север подшучивает.
Он тянет мои пальцы к себе и нажимает так, что мне приходится разомкнуть бедра. Он вдруг становится слишком близко, обжигает и дурманит разум.
Его сильные крепкие ладони ложатся на мои ноги и задирают юбку выше. Мы трогаем друг друга и держимся на тоненькой границе, за которой уже маячит чистое безумие.
Голод и жажда.
— Все еще хочешь прогнать меня? — он специально задает вопрос, чтобы наклониться к уху и раззадорить низкими возбуждающими интонациями.
Запустить сладкую дрожь по моему телу.
— Север. . .
Я ловлю его ладонь, когда он резко толкается вперед и дотрагивается до моих трусиков.
