Владелец собственного ювелирного производства, начиная с добычи сырья и заканчивая своей сетью сбыта, Алекс разбирался в ювелирном деле, как никто другой. И если уж он пообещал сапфиры в белом золоте… Моя жена, конечно же, и без этого неотразима, но какую женщину испортят несколько хороших камней? Алекс будто бы прочитал мои мысли. Приподнял бокал и проговорил:
— За твою красавицу-жену. Надеюсь, она того стоит.
— Стоит, — без раздумий кивнул я. — Она стоит куда больше. Знаешь, Алекс… Я уже и представить не могу, что когда-то её у меня не было…
По губам Алекса скользнула чуть грустная усмешка, направленная куда-то в самую глубину.
— Я рад, что у вас сложилось. Действительно рад.
— А как у тебя с девчонкой? — наконец спросил я.
Алекс тут же поморщился и дёрнул головой. Сделал большой глоток коньяка и, отставив бокал на стол, ответил:
— Да чёрт её знает! У неё в голове такого понамешано… Порой кажется — убил бы, а порой как посмотрит своими глазищами…
Не успел я войти в дом, навстречу мне выбежала Милана.
В лёгком розовом платье, с распущенными волосами, она казалась совсем девчонкой — лёгкой и воздушной, словно дуновение свежего ветерка. Увидев её, я не удержался от улыбки.
— Там коробки какие-то привезли, — выпалила она прямо с порога. Быстро перебирая босыми ногами, спустилась по крыльцу и бросилась мне навстречу. — Сказали, что это для меня…
— Если сказали, что для тебя, значит, для тебя, — потихоньку засмеялся я. — Тебя что-то смущает?
— Просто… — Она действительно выглядела смущённой.
Прикусила губу, потом улыбнулась. — Мы куда-то собираемся?
— Завтра у отца приём, — не стал я тянуть с ответом.
Услышав это, Мила переменилась в лице, глаза её округлились и стали совсем огромными. Я смотрел, как подрагивают её ресницы, как беспокойно двигаются пальцы.
— И чего ты испугалась? — спросил наконец я. Взял её за руку и сжал. — Я же буду с тобой. А отец… Он не должен тебя волновать. Это только мои проблемы.
— Он же меня ненавидит… — прошептала она.
Я обнял её за плечи и прижал к своему боку.
Не объяснять же ей, что мой отец в принципе не способен на глубокие чувства. Это я теперь понимаю — собственное счастье он променял на дело всей своей жизни, но равнозначным ли получился обмен? Вряд ли… Да только время — та самая вещь, которую нельзя купить. И отмотать назад собственную жизнь тоже нельзя равно так же, как и прожить её заново. В конце же… В конце мы получаем свой собственный итог. Каким он будет — зависит лишь от нас самих.
