— Если ты этого еще не понял — повторяю: Милана — моя жена, моя женщина. Моя, отец! Хочешь ты того или нет. Для меня не имеет значения ни твоё мнение, ни твоя правда. Со своей жизнью ты можешь поступать, как хочешь, в свою семью я тебе лезть не позволю! И никому не позволю. Если дело дойдёт до крайности — я пойду на эти крайности, какими бы они ни были. Запомни это и никогда не забывай!
— Ты просто глупый мальчишка… — начал было отец, но тут взгляд его метнулся к ступеням.
Обернувшись, я увидел стоящую на лестнице Милану.
Одетая в простой шёлковый халатик бледно-лилового цвета с кармашками по бокам, она, тем не менее, казалась гордой и неприступной. Подбородок вздёрнут, черты красивого лица чёткие, правильные… Я в очередной раз поразился её грации. Прямая, горделивая осанка, лёгкие движения…
Спустившись ко мне, она, гневно сверкая глазами, обратилась к моему отцу. Не знаю, чувствовала ли она в этот момент страх — я этого не ощущал. Напротив, вся она словно бы дышала праведным гневом.
— Как Вы можете так обращаться с собственным сыном? — вскинув голову, холодно спросила она.
— Это же Ваш сын!
— Рот закрыла, — процедил отец, но Милана и не подумала этого сделать. Качнув головой, она продолжила:
— Вы глубоко несчастный человек, Александр. — В глазах её отразилось презрение и сожаление. — Вы свою жизнь под откос пустили и для сына своего того же хотите.
— Ты ей ещё и тявкать позволяешь? — не глядя на Милу, обратился отец ко мне. — Вместо того, чтобы…
— Вы можете быть свободны, — внезапно сказала Милана и небрежным жестом указала на дверь.
— В этом доме Вам не рады. Скоро у Вас будет внук, но, судя по всему, Вам это ни к чему. Это же ребёнок, а не очередной выгодный контракт…
Отец недоверчиво усмехнулся, приподнял бровь и посмотрел на меня, ожидая, очевидно, что я что-нибудь скажу, но я лишь положил ладонь Милане на плечо и потихоньку сжал.
— Думаю, она права, — кивнул я. — Мои люди проводят тебя до ворот. А по поводу Кондратьева — я не шучу. Если Матвей ещё раз сунется к нам…
— Надо было сразу эту суку пристрелить! — рявкнул отец, наградил нас убийственным взглядом и, громко выматерившись, широким, размашистым шагом направился к двери.
Сотрудник службы безопасности тут же направился за ним, но он отмахнулся от него, словно от надоедливой мухи. Я чувствовал, как в нём всё буквально клокочет гневом, но идти на попятную не собирался. Достаточно. То, что произошло вчера, произошло не без его участия, и мне это было достоверно известно.
