Красивое… Солнце падало сквозь стекло мне на кисть, грело колени, и в лучах его бриллианты играли маленькими гранями, переливались. Что это значит?! Что всё это значит?! Он сказал, что я принадлежу ему и только ему…
Украдкой я посмотрела на сидящего за рулём мужчину. Суровое красивое лицо, прямой нос, крупный рот. Чёткий, мужественный профиль, на скулах — лёгкая щетина.
Только я для него, несмотря на это кольцо с бриллиантами, всего лишь вещь. Дорогая вещь, которую можно подарить и передарить. И ещё Стэлла… Как он мог отдать Стэллу?! Ведь прекрасно знал, что его друг… Скотина! Какая же он скотина!
— Что? — внезапно повернувшись ко мне, спросил Вандор.
Видимо, выражение моего лица очень явно выражало то, о чём я только что думала. Но признаваться в этом ему я не собиралась.
— Ничего, — отозвалась я и снова уставилась в окно.
Ехали мы минут сорок, и поначалу дорога казалась мне выматывающей. Но когда из окна стало видно море…
— Какая красота… — прошептала я, не сдержавшись.
— Мы недалеко от Катании, — неожиданно донеслось до меня с водительского сиденья.
Это город на восточном побережье острова Сицилия.
Отвлёкшись от созерцания открывшегося мне вида, я перевела взгляд на Вандора. До этой минуты всё, что мне было известно — мы летим в Италию. Признаться, об этой стране я знала очень мало. Почему-то мне казалось, что самолёт приземлится где-нибудь в аэропорту Милана или каком-нибудь крупном городе. Но Сицилия…
— Это где мафия? — вырвалось у меня.
Вандор вновь наградил меня таким взглядом, что мне захотелось провалиться на месте.
Действительно, чего же я могла ещё сказать?! К щекам моим прилила краска, и я облизнула губы.
— Кроме мафии, здесь есть ещё Средиземное море. Мимо него мы, собственно, сейчас едем, — проговорил он чуть сипло. — А ещё на Сицилии находится вулкан Этна. Катания расположена как раз у его подножья. Так что… — Он усмехнулся. Ладонь его опустилась мне на колено, и я тут же сдвинула ноги.
— Может быть, я многого не знаю, — сказала я, прекрасно зная, что делать этого не стоит, — но я, по крайней мере, не швыряюсь чужими жизнями.
Внутри горечь переплелась со злостью. Он даже не захотел выслушать меня. А ведь я только начала верить… Во что? Да я и сама этого не знала. В то, что действительно могу стать ему нужной? В то, что он может стать нужным мне? В то, что у меня всё ещё есть шанс на что-то хорошее? Я начала верить ему… А он избавился от меня, словно от безделушки.
