Очень нежно провёл по скулам, по подбородку и, неожиданно жёстко ухватив за ворот платья, притянул к себе. Потеряв равновесие, я упёрлась ладонью ему в колено.
— Ты с ума сошёл?! — от неожиданности вскрикнула я, но дело ему до этого не было.
Схватив за волосы, он приподнял мою голову, притянул меня к себе и накрыл рот своим.
— М-м-м… — замычала я, пытаясь отвернуться и впилась в его запястье пальцами. Злость, и без того волна за волной захлёстывающая меня с минувшей ночи, усилилась в десяток раз, от боли на глаза едва не выступили слёзы.
— Отпусти меня! — зашипела я и попыталась оттолкнуть.
Куда там! Пытаться бороться с ним было всё равно что пытаться бороться с гранитной скалой. И всё же он отпустил. Подтолкнул меня к себе на колени и снова сгрёб волосы, но уже не так сильно. Второй рукой сжал подбородок и, глядя прямо мне в глаза, произнёс очень тихо, но так, что по коже у меня побежали мурашки:
— То, что мы вдали от дома, ничего не значит, Милана. Для тебя ничего не изменилось. Ты моя, ты подчиняешься мне.
И делать ты будешь всё, что я посчитаю нужным.
Что не дышу, я поняла, лишь когда пальцы его разжались. На негнущихся ногах подошла к столу, взяла марлевую прокладку, бинт и вновь принялась затягивать его плечо. Руки у меня ходили ходуном, а коленки подкашивались. Голос его, словно отравляющий дым, проник в мои лёгкие, пропитал изнутри отравой. Он вообще пропитывал меня, словно отрава."
"Один моток, второй… Ладонь его опустилась на моё бедро, подол платья пополз вверх, но я продолжала делать перевязку.
И только когда ладонь его, скользнув под платье, коснулась моих ягодиц, замерла.
— Продолжай, — тут же приказал он.
Я облизала пересохшие губы и, не решившись взглянуть на него, сделала ещё один оборот. Старалась не касаться кожи, но получалось это из рук вон плохо. Пальцы мои будто бы сами собой задевали его плечо, и от каждого касания сердце моё пускалось вскачь.
Вначале он просто поглаживал меня, потом стал сжимать ягодицы — не сильно, но довольно чувствительно.
Одновременно с тем, как я заправила кончик бинта под повязку, трусики мои, подвластные его воле, поползли вниз. Я резко выпрямилась и сделала шаг назад.
— Я не хочу, — глядя на него, выдавила я и, прекрасно понимая всю малозначимость собственных желаний, добавила: — И у тебя плечо…
Он поднялся. Неспешно, лениво. Повёл плечами и сделал шаг ко мне. Я попятилась. Трусики, и без того съехавшие уже до середины бёдер, оказались в районе коленок.
