Вначале одну, потом вторую. Сложила ладони на коленях и покрутила кольцо.
— Зачем это, Вандор? — тихо спросила она, и голос её потонул в шёпоте моря.
Я снова промолчал, но на этот раз потому, что и сам толком не знал ответа. Чёрт его знает, зачем! Мог ведь организовать ей простой паспорт со знаком четырёхлистника вместо фамилии. Можно было, в конце-то концов, сделать паспорт на любую другую фамилию, но… Так она принадлежала мне. И я хотел, чтобы она принадлежала мне. А вот зачем…
— Я тебе уже отвечал на этот вопрос, — усаживаясь рядом с ней на песок, проговорил я.
— Я не о кольце, — посмотрела она на меня, и в глазах её я увидел то же море, что простиралось перед нами. Бушующее солёное море… — Зачем ты меня забрал, Вандор? Зачем?! Я не понимаю! — ладонь её опустилась на песок, и кольцо заиграло камнями. — Для чего?
— Лучше бы было, чтобы отец отдал тебя Матвею? — усмехнулся я. — После всего этого ты всё равно считаешь, что с ним бы тебе было лучше? — Мне казалось, что каждый нерв, каждая вена в моём теле скрутилась жгутом.
Тугим, напряжённым. Раздражение пропиталось горечью.
— Ничего я не хотела, — отозвалась она глухо. — Послушай… Я не знала про то, что Матвей собирается сделать. Да, мы встречались, но… Но я его не видела с тех пор, как… Как в питомнике оказалась. Только одна записка в первые дни там, что он знает, где я и скоро меня заберет. — Она облизала губы и выдохнула. — После этого мы встретились уже у тебя в доме. Один раз. Только тогда, у тебя в кабинете, и всё.
Всё это я уже знал.
По крайней мере, знал, что возможности увидеться у них не было так же, как и обменяться какими-либо записками. С этим я ещё разберусь, потому как если она ни при чём, значит, информацию о моих планах слил кто-то другой. А вот это уже серьёзно, особенно учитывая, если этот кто-то — один из сотрудников моей охраны.
— Объясни, — попросила она. — Почему ты не отдал меня отцу, почему не отдал Матвею?
— Потому что меня тебе достаточно, — проговорил я. В её глазах отразилось непонимание, но меня это не интересовало, ибо я и сам мало чего понимал.
Не говорить же ей, что иллюзий на свой счёт я не питаю?
— Твой отец будет недоволен. — Она вновь подобрала ноги, но на этот раз подогнула их под себя. — Он… опасный человек.
— Со своим отцом я разберусь сам. Это не твои проблемы.
Она замолчала, и несколько минут мы просидели в тишине, разрушаемой лишь криками чаек и шумом прибоя. Я рассматривал её лицо, её покрытые веснушками плечи. Кожа её слегка покраснела.
