Хорошо одетый, с чем-то напоминающим саквояж в руках, он лишь усилил моё беспокойство. Рядом с ним находилась одна из безликих горничных.
— Что случилось? — без предисловий осведомилась я, оказавшись рядом. Обращалась я сразу к обоим и надеялась, что хоть кто-то даст мне ответ.
— Господин Вандор попросил Юрия Викторовича осмотреть Вашу горничную, — нехотя ответила женщина.
Забыв про неё, я тут же перевела взгляд на стоявшего рядом с ней… врача? Судя по всему, это был именно врач.
— Со Стэллой что-то случилось? — вмиг осипшим голосом спросила я, вглядываясь в его лицо.
Господи… Я ведь видела, что ей плохо! — Что с ней?
— Всё в порядке, — заверил меня врач. Ответил он, впрочем, без энтузиазма. Должно быть, знал или догадывался, кто я такая. — Общая слабость.
— Я могу к ней зайти?
— Конечно, — ответил он и обратился уже к горничной: — Можете быть свободны, где кабинет Вандора, я в курсе.
Значит, в доме этом он уже не в первый раз. Личный врач Вандора? Он попросил осмотреть Стэллу своего личного врача? Но думать об этом у меня сейчас не было желания.
Чуть ли не бегом я дошла до комнаты Стэллы и влетела внутрь. Заметила стоящую возле постели капельницу и ощутила новый пинок от собственной совести.
— Детка… — прошептала я, аккуратно присев рядом с подругой. Накрыла её ладонь своей. Горло перехватило, в глазах защипало.
— Привет, — губ Стэллы коснулась усмешка. Она сжала мою ладонь и поспешила заверить: — Со мной всё в порядке, просто слабость.
Я посмотрела на капельницу, на иглу, закреплённую на её тонкой руке, и вздохнула.
Погладила её пальцы, тыльную сторону кисти. Кожа у неё стала грубой и шелушилась. Я как раз принесла ей крем — один из тех тюбиков, что Вандор купил мне в тот день, когда мы ездили в магазин. Открыла и, выдавив немного, втёрла вначале в одну руку, а затем в другую. Стэлла молчала. Только внимательно смотрела на меня и, когда я положила тюбик ей на тумбочку, проговорила:
— Лучше о себе побольше думай. — Голос её звучал тихо, словно у неё совсем не было сил.
Я не знала, что ей сказать, просто сидела рядом. Потом нерешительно протянула руку и коснулась её лица, погладила по щеке. Не знаю почему, но я чувствовала, что ей это нужно. Говорят, что человек может прожить без чего угодно? Без ласки, без нежности, без любви. Может… Но ласка и любовь нужны каждому. И этой ночью, когда пальцы Вандора ласково касались меня через ткань сорочки, я понимала это так чётко, как никогда прежде.
