Но… Я чуть сощурил глаза, внимательно всматриваясь в её лицо. Казалось, у неё даже губы стали бледными. Зато глаза… Единственное цветное пятно.
— Да, — поспешила уверить она меня и, закончив с кофе, отступила от стола. — Я… Что-нибудь ещё нужно?
Взгляд её скользил по стене кабинета, по мне, по чашкам. На моих гостей она не смотрела. Пару секунд я наблюдал за ней, а после проговорил:
— Нет. Можешь идти.
Она замешкалась. Приоткрыла рот, потом всё же взглянула на сидящих напротив меня Кондратьевых и торопливо направилась к двери.
Когда она вышла, я снова посмотрел на Бориса и его сына.
— Ну так что, обсудим детали? — предложил я и сделал глоток кофе.
Борис последовал моему примеру, Матвей же словно невзначай проговорил:
— Какая у Вас милая горничная, Вандор Александрович.
Сказано это было с явной претензией на непринуждённость, однако я уловил нотки явного напряжения. Поднял взгляд на парня и, щурясь, неспешно ответил:
— Очень милая. Только это не горничная.
— А кто же? — всё так же натянуто осведомился тот.
— Моя личная шлюха.
Милана
Я не помнила, как очутилась на втором этаже. Меня словно оглушило, дезориентировало. Матвей… Стоило мне увидеть его, я… Сложно сказать, что я ощутила. Радость? Изумление? Страх? Столько времени мечтала увидеть его, поговорить, мечтала, чтобы он забрал меня, а теперь оказалась совершенно не готовой к одной только встрече. Он знает, где я… Что мне теперь делать?! А что если Вандор заподозрит…
По мере того, как меня отпускало, я всё сильнее чувствовала озноб.
Первые эмоции схлынули, и в голове моей постепенно начали формироваться мысли. Жаль только, что были они совершенно разрозненные и непоследовательные. Несколько раз я пересекла спальню Вандора от двери к окну и обратно, уселась на постель и, не находя спокойствия, снова подскочила.
— Боже мой… — наконец выдохнула я, потирая лицо руками.
Как же странно было видеть Матвея в кабинете Вандора! Картинка, что я рисовала себе много раз на деле вышла какой-то сюрреалистичной.
Я боялась, что если посмотрю на него, выражение моего лица выдаст меня. О чём они разговаривали? И кто этот мужчина, что сидел рядом с Матвеем? Если бы речь шла обо мне, меня бы, наверное, попросили остаться… Наверное. Хотя…
Я снова чувствовала растерянность. От бесконечности мыслей в висках у меня начало пульсировать, и я, не уверенная, что поступаю правильно, вышла из спальни. Около двери снова заколебалась и всё же направилась в конец коридора.
