Я тихо, незаметно выдохнула. В висках стучал пульс. Этот мужчина сломает меня, убьёт мою волю. Да… убьёт. Почему-то теперь я в этом не сомневалась.
Я присела на ближайший стул и обхватила чашку обеими руками. Искоса посмотрела на Вандора, но он, казалось, вовсе забыл про меня. Впечатление это было скорее всего обманчивым, и потому напряжение моё лишь усилилось. Впрочем, я же вещь… Тяжело выдохнув, я взяла ещё один круассан. Первый съела настолько быстро, что и вкуса-то толком разобрать не смогла, теперь же откусывала небольшими кусочками, пытаясь отвлечься от того, что только что случилось.
Могло, наверное, быть и хуже… Купил бы меня престарелый садист-ублюдок или какой-нибудь зажравшийся извращенец, чтобы развлечься с компанией друзей. Да, могло быть и хуже… Только где гарантии, что мне уготовлена более радужная участь? Нет никакой гарантии. И произошедшее несколькими минутами ранее это только подтверждает.
Почувствовав за спиной движение, я осторожно обернулась. Вандор, не глядя на меня, прошёл к двери и скрылся из вида.
Я ждала, что за мной тут же придёт охранник, чтобы спровадить обратно в так называемую «мою комнату». Но спустя несколько минут в кухне я по-прежнему была одна. Чашка, что держала в руках, опустела, есть больше не хотелось.
Что это значит? Что с этого момента я могу свободно перемещаться по дому или что должна сидеть и ждать возвращения хозяина? Воспользовавшись моментом, я внимательно осмотрела столовую. Судя по всему, использовалась она в обычные дни, потому что была совмещена с кухней.
Наверняка в доме есть что-то вроде зала для официальных обедов или типа того. В таких домах обязательно же должен быть зал. Хотя… Откуда мне, девочке, выросшей в детском доме, знать подобное?"
"Поставив чашку на стол, я встала и обошла комнату. Так же, как и всё убранство дома, выполнена она была в тёмных тонах. Кухонный гарнитур тёмно-коричневого, почти чёрного цвета, стилизованный под дерево холодильник в тон. Не удержавшись, я дотронулась до некоторых вещей: кухонное полотенце, идеально чистый, без следов от капель край раковины, деревянная доска для хлеба с оставшимися на ней крошками.
Как бы мне хотелось иметь свою кухню… Но свой дом, своя кухня — блага не для таких как я. Всё, на что мы можем рассчитывать после пинка из детского дома — крохотная, не больше восьми метров комната в похожем на улей доме для, как многие нас называют «четырёхлистников» с ванной, где едва способны уместиться унитаз и душевая кабинка.
