— Через полтора часа обед, — просипел, понимая, что, если сейчас же не выставлю её, меня уже ничто не удержит. — Приведи себя в порядок. Я буду ждать тебя в столовой.
Милана
Снова оказавшись у себя в спальне, я метнулась в ванную и, закрыв дверь, прижалась к ней спиной. Меня по-прежнему трясло, но от чего именно, понятия не имела. Запах Вандора до сих пор преследовал меня: сандал и свежий мужской пот. Никогда прежде не чувствовала ничего подобного. Солёная на вкус кожа… Самец, способный беспрекословно подчинить себе любую самку, выбранную им.
По-хорошему или по-плохому. Внезапное понимание этого отдалось во мне очередной вспышкой страха. Если не будет по-хорошему, будет по-плохому, вот и всё. Он трогал меня, и я понимала, что внутри меня постепенно возникает тепло. Не в сердце и не в душе, а на самом простом, примитивном уровне. А вот разум… Подойдя к зеркалу, я посмотрела на своё отражение. Губы припухли, лицо было смертельно бледным, а в глазах стояли слёзы. Снова. Снова!!! Потому что я не хотела даже намёка на тепло внутри, внизу живота.
Потому что я боялась этого мужчину. Потому что я — человек, а не животное, чувствующее лишь примитивные инстинкты. Человек, чёрт возьми, сколько бы раз меня ни пытались словом или действием убедить в обратном!
6.1
Милана
Проснулась, едва за окном забрезжил рассвет. От природы жаворонком я не была, любила поваляться в постели, но могла подстроиться под нужный режим. В детском доме режим был столь же неотъемлемой частью моей жизни, как ограничение личного пространства и свободы.
Нет, совсем уж плохо не было. С детства я отличалась достаточно покладистым характером и умела терпеть, а потому нянечки меня любили. Помню, как одна из них подсовывала мне конфеты, когда я была ещё совсем маленькой, а другая уже позже взяла в парк аттракционов вместе со своими детьми. Нянечки меня любили, и там, в далёком-далёком детстве я наивно надеялась, что одна из них удочерит меня, но…"
"Перевернувшись на другой бок, я уставилась в окно, на сереющее рассветное небо и подумала о Стэлле.
Она оказалась единственной девушкой в питомнике, кто хоть как-то помог мне в первые дни. В те дни, когда мне было особенно страшно. Что с ней будет? В отличие от меня, за годы в детском доме научившейся приспосабливаться, она почти всю жизнь провела на улице и походила на волчонка. Увидев её в первый раз, я подумала, что она, должно быть, настоящая сука… По сути, она и была сукой: закрытая, резкая и зачастую отстранённая.
