Докатился, мать её! Надо было в первый же день, и дело с концом!
Оказавшись у себя, я швырнул Милану на постель. Она уставилась на меня со страхом и осознанием того, что должно произойти. Вот и отлично! Встав у изножья кровати, я поспешно расстегнул ремень и ширинку. Облегчение было столь мимолётным, что я почти не испытал его. Единственное, чего мне хотелось — вогнать в неё по самые яйца и трахать, не думая ни о приезде отца, ни о розовой комнате, ни о минувшем дне.
— Прости меня, я не хотела! — залепетала она, не сводя с меня взгляда.
— Прости, я…
Эта сука хоть понимает, за что она просит у меня прощения?! Я усмехнулся. Цинично, холодно. Вряд ли… Но ясен хер, шкура своя ей дорога.
— Раздевайся, — приказал я, ощупав её взглядом.
Подол платья задрался, обнажив округлые бёдра, маленькие хорошенькие коленочки так и манили развести её ноги в стороны. Да, такие женщины сделаны для удовольствия. Сладкая конфетка. Вот и попробуем её на вкус. Не сомневаюсь, что начинка у неё даже вкуснее, чем я себе представлял!
Я сделал шаг к постели и рыкнул снова:
— Платье снимай!
Губы её задрожали, и она, приподнявшись, потянула платье вверх.
Слишком медленно. Слишком медленно, дьявол! Не дожидаясь, когда она закончит, я ухватился за подол и потянул наверх, а после разорвал тонкие трусики. Остановившись взглядом на её округлых ягодицах, невольно выдохнул.
— На колени! — рявкнул я, ставя её раком.
Она упёрлась ладонями в матрас. Волосы её, длинные, чёрные, вьющиеся красивыми кольцами, накрыли руки и водопадом завесили лицо.
Я услышал тихий всхлип, и это стало последней каплей. Стянув джинсы до колена, я устроился позади неё. Накрыл ладонями полную грудь, сжал. Снова выдохнул через нос. Да… Нашёл соски, сдавил их, и девчонка вскрикнула. Всхлипнула и попыталась что-то пролепетать, но мне было похрен. Я не слышал ничего и не чувствовал ничего кроме желания трахнуть её.
— Заткнись! — процедил я, как следует шлёпнув её по заду.
Она взвыла.
Проклятая неженка! Да откуда она такая взялась, чтоб её! На её бархатной светлой коже остался розовый след. Я шлёпнул ещё раз, и она тут же отозвалась испуганным стоном.
— Ваандор, не надо так! — заплакала она, пытаясь отстраниться от меня.
— А что тебе надо?!
Она замотала головой, и волосы её заскользили по коже, по кровати, по её маленьким округлым плечам, покрытым россыпью бледных веснушек.
— Что?! — взревел, начисто переставая соображать.
