Эти веснушки сводили меня с ума с самого первого дня, с того самого момента, как я увидел её обнажённой.
Я надавил ей на спину, и она прогнулась. Тёплая нежная кожа… Зад её оттопырился, и я с жадностью смял ягодицу.
— Мать честная! — прорычал я и издал протяжный стон. Только бы сдержаться…
Провёл по ложбинке меж её ягодиц, снова шлёпнул и, плюнув в ладонь, смазал головку твёрдого, словно камень, члена. Приставил к её анусу и сделал резкое движение бёдрами. Девчонка завизжала. Рванулась от меня, но я впился пальцами в её бёдра и толкнулся глубже.
Какая же узкая у неё задница…
— Не надо… — зарыдала она. — Пожалуйста, не надо! Пожа-а-алуйста! Вандор…
— Да заткнёшься ты или нет?! — Я схватил её за волосы и стал пропихиваться глубже и глубже. Толкался в неё, зверея от ощущений себя в ней, от шёлка её волос, от лёгкого аромата малины. Её слёзы доводили до бешенства! Ей давно стоило бы понять, что это выводит меня из себя, срывает нервы с катушек! Она всхлипнула и наконец перестала выть. Только скулила от каждого моего нового толчка.
Ничего, пусть привыкает. Не последний раз. Уж такая попка точно не оставит никого равнодушным. Стоило мне подумать об этом, как меня накрыло очередной волной ярости, и я принялся толкаться в неё ещё сильнее. Комнату наполняли шлепки соприкасающихся тел, её нытьё и моё шумное дыхание. Я чувствовал, как с каждым мигом внутренности мои сворачиваются, а нашедшее выход желание норовит перейти в грандиозную развязку. Отпустив чёрные пряди волос, вернул ладонь на грудь Миланы и принялся мять, покручивать сосок.
Долбясь в неё, склонился и втянул её запах. Вот так! Да…
Запрокинул голову и издал гортанный рык. Вот так… и ещё.
— Я больше не могу, — прохныкала Милана. Руки у неё подогнулись, и она опустилась грудью на кровать. Я опять ухватил её и потянул за волосы."
"— Твоё не могу меня не интересует, — процедил я, ощущая, что ещё секунда-другая и…
Толкнулся в неё, и она в очередной раз закричала. Сдавленно, коротко. Меня же пробила дрожь. Я чувствовал, как пульсирует мой член.
В мозгах поплыло, и я кончил не выходя из неё. Закрыл глаза и, удерживая её, выдохнул. Сглотнул и облизал губы. Погладил её по бедру.
Через пару секунд я позволил ей отползти от меня. Она тут же оказалась у изголовья постели и, прикрывшись руками, уставилась на меня так, словно произошло что-то такое, чего произойти было не должно. Лицо у неё было зарёванным, губы и подбородок дрожали, а во взгляде смешались ненависть, осуждение и презрение.
