Подумала поначалу, что это лишь игра моего сонного воображения, но когда реальность окончательно прогнала остатки дрёмы, ощущение никуда не делось. Напротив, стало лишь отчётливее. Глаза открывать я не спешила. Прислушивалась к чувствам, что вызывало во мне это прикосновение и, как и минувшим вечером, поняла, что неприязни не испытываю.
— Милана, — позвал меня Вандор.
Не знаю, как он понял, что я уже не сплю. Мне казалось, что я ничем не выдала себя, даже не пошевелилась. В этом мужчине действительно было что-то от дикого хищника: интуиция, обоняние, наблюдательность.
Казалось, от него невозможно скрыть даже самую малость.
Милана… Мне нравилось, как он произносит моё имя, как звучит каждая буква. Милана. Словно бы он оборачивал звуки мягким тёплым бархатом. Пальцы его поднялись выше, к моей пояснице, затем коснулись локтя, и он потянул меня, вынуждая повернуться к нему лицом. Взгляд его был пристальным и задумчивым, скулы и подбородок покрывала тёмная щетина. Неожиданно для себя самой я почувствовала желание коснуться его лица, жёсткой линии рта и стереть угадывающееся в чертах непонятное мне напряжение.
Не понимая, что делаю, я протянула руку. Конечно же, он заметил это, но ничего не сказал и даже не шевельнулся. Пальцы мои замерли в миллиметрах от его лица. А что, если он не любит подобного или сочтёт за вольность? Глупость какая… Я всё-таки дотронулась до него. Щетина тут же мягко кольнула подушечки, и это запустило по моему телу некий слабый электрический разряд.
Вандор по-прежнему молчал, и я провела к уголку его рта. Затем к скуле и подбородку.
Наконец он перехватил мою руку и сжал пальцы. Не сильно. Но это всё равно напугало меня и заставило сердце заколотиться чаще. Я думала, он скажет, чтобы я не делала подобного, однако Вандор провёл по костяшкам моей кисти большим пальцем, а затем снова сжал.
— У тебя красивые руки, — проговорил он, глядя мне в глаза. — И очень красивые пальцы. Длинные.
Я смотрела на него, не зная, что на это ответить.
Пальцы у меня и правда были длинные — в музыкальной школе мне говорили об этом. Но слышать подобное от этого мужчины, от моего хозяина…
— Спасибо, — выдавила смущённо.
— Где ты научилась играть на пианино? — спросил он, снова заставив меня испытать некую неловкость.
Пианино… Комната с обоями с цветочным орнаментом, засохшие цветы в вазе… Кое-как я заставила себя отогнать воспоминания о произошедшем в тот день. Не надо. Лучше вычеркнуть это, забыть.
