И если уж он сам спрашивает…
— В детском доме, — честно сказала я. — У нас была музыкальная школа, где девочки учились по нескольким предметам. Кто-то на скрипке, кто-то на флейте. Я вот на фортепьяно.
— Ты хорошо играешь, — проговорил он, и я вновь не нашлась с ответом.
— Мне нравится музыка, — призналась я.
Он слегка прищурился и, выпустив мои пальцы, приподнялся на локте. Мне показалось, что Вандор собирается встать, но он лишь взял с тумбочки мобильный и, посмотрев на дисплей, отложил обратно. Не знаю, имела ли я право спрашивать… Мои права были вообще не очень мне понятны, но постоянно молчать…
— Эта комната… с пианино… — нерешительно заговорила я.
Вандор на меня не смотрел, даже не повернулся, однако слышал безусловно. — Что это за комната?
Задав вопрос, я умолкла. Не знала, какой ждать от него реакции. С другой стороны, это просто вопрос, на который он, если не захочет, не станет отвечать. Судя по тому, что в комнате царила тишина, он действительно не хотел. Моя нерешительность и волнение перешли в лёгкое разочарование.
Понятно. Не моего ума дело. Смирившись, я перевернулась на живот и вытянулась на постели. Шторы были задвинуты плотно, и в спальне царил полумрак. Почти тут же на спину мне опустилась ладонь, и два пальца, чуть надавливая, прошлись по позвоночнику до самого копчика.
— Это комната моей матери, — услышала я и тут же повернула к Вандору голову.
— Матери? — глупо переспросила я. — А почему… почему она… другая? Не такая, как весь дом?
Он снова смотрел на меня пристально и задумчиво, как бы невзначай лаская мои позвонки.
Я же понимала, что задаю вопросы, задавать которые не следует. Комната его матери… Только где тогда его мать, если комната выглядит вырванным из прошлого клочком памяти?
— Не важно, — проговорил он так, что я поняла — тема закрыта. По крайней мере, на сегодня.
Я заставила себя угомониться. Запихнула поглубже желание узнать о нём больше, о его прошлом и выдохнула. Уголки его рта дрогнули в едва наметившейся улыбке, и он проговорил с лёгким смешком:
— Вот думаю, трахнуть тебя или нет?
И что я должна ему сказать?! Сердце у меня бухнуло, кровь залила не только щёки, но и шею с грудью.
Мне показалось, что порозовели даже плечи. Он же, заметив это, ухмыльнулся.
— Если займусь тобой сейчас, опоздаю на важную встречу. — Ладонь замерла, а после он тронул мой подбородок и приподнял голову. — А если не займусь…"
"Он тронул мою нижнюю губу, и рот его снова искривила усмешка.
