Вот у меня есть старший брат.
– Это здорово. Я всегда мечтала о старшем брате, – вздохнула Оля, опуская взгляд умело подкрашенных глаз.
– А я – о младшей сестре, – сказал неожиданно Кларский и чуть смущенно улыбнулся. – Я бы хотел заботиться о ней. С детства люблю детей.
И я, и Тролль с благоговением уставились на Никиту. Согласитесь, такие слова способны ввергнуть в бездну трепета почти любую девушку!
– А я просто всегда мечтал о собаке, – сказал, откинувшись на спинку скамейки, Смерчинский. – Большой, белоснежной, пушистой.
И с теплым носом, как у Маши.
– И что? Твои мечты осуществились? – занесла я в черную книжку Сморчка за «теплый нос». Если так подумать, большая часть записей в этой книжке, процентов так восемьдесят пять, посвящены этому дитю Диониса. – А… лапуля?
– Нет, зайка. У мамы аллергия на шерсть животных, – грустно улыбнулся парень, возвел синие ночи к небу и добавил умиротворенным голосом: – Поэтому с самого детства я обожаю огромные мягкие игрушки. У меня целая коллекция белоснежных медведей.
Теперь мы с Троллем уставились все с тем же умилением на Смерча. Боже, какой большой ребеночек! Если не врет, конечно.
Они с Ником что, решили перещеголять друг друга, кто милее и «кавайнее»?
– Мягкие игрушки? – все-таки не удержалась я от колкости. – Зачем они тебе, ты же уже большой мальчик. Ой-ой-ой, воспитывать мне тебя и воспитывать.
– А что ты тогда утащила игрушку, которую я тебе выиграл?
– Просто так, – надулась я.
Потом разговор вновь зашел о родственниках, и я поведала всем, почти не запинаясь из-за взгляда Кларского, что у меня есть ужасный старший брат, который эксплуатирует несчастную меня.
– У меня тоже есть старший брат, Маша, – сказал он. – Поверь, в детстве мое положение было значительно хуже. Старшие братья мягче относятся к сестренками, нежели к братишкам.
– Твой брат не называл тебя рабом, – выдохнула я преувеличенно жалостливо.
– Правильно, он называл меня гораздо хуже, – серьезно отвечал Ник.
Какой он милый! Да не брат, мой Никита!
– Эх, старшие всегда терроризируют младших.
Нам не повезло, – согласилась я важно, как будто бы факт наличия старшего братишки на самом деле был чем-то таким, что отличало нас обоих от прочей серой массы людей. – Если мы с Федькой оставались вдвоем, то жизнь превращалась в сплошной террор. Да, у меня дома настоящая тирания!
– Как интересно, – улыбнулся Дэн. – Вероятно, в роли тирана все же выступаешь ты, моя грозная милашка?
Я легонько пнула его по ноге, не переставая улыбаться.
