Почему-то я с подозрением относилась к адвокатам с детства, как и мои родственники, у которых из-за специфики работы сложилось неоднозначное отношение к представителям этой профессии. К тому же мне хотелось уесть Князиху. У нее ведь мамам руководитель какой-то там адвокатской конторы! Если Тролль пошла в маманю, не удивлюсь, что та – черный адвокат!
– Да и папа в полиции служит – подполковник экономической безопасности. Но очень добрый и отзывчивый, – хвасталась я дальше.
– О, да, Евгений Борисович – мировой мужик, – подтвердил Смерч.
– Если бы я встретил свою дочку около игрового центра непонятно с кем, я бы не был таким добрым и вежливым.
Он расхохотался. Хохотунчик, блин.
– Ты просто не встречал еще моего брата, а он, между прочим, в местном отделении ФСБ работает, – скромно сказала я. Ха, у Тролля точно нет таких крутых родственничков!
– У тебя вся семья в полиции работает? – спросил Никита с удивлением.
– Да, почти, – я была сама скромность. Кстати, насколько я помнила, папы у Ника не было, он жил с братом и мамой, но кем те работали, я не имела возможности узнать.
Может… расскажет мой идеал что-нибудь о себе?
Но нет, он отмолчался. Вместо него заговорила словоохотливая нынче Ольга.
– А как ты оценишь свою домашнюю ситуацию? – спросил Кларский у Смерчинского. На них было забавно смотреть – на таких разных парней. Дэн вольготно развалился на лавке, второй сидел с прямой спиной, не без изящества закинув ногу на ногу. И я, честно сказать, на какое-то время потерялось, не в силах понять, кто все же более милый.
– У меня дома… – начал, было, темноволосая знаменитость местных масштабов, которому издали махали какие-то левые друзья-скейтеры.
– У тебя дома не все, мы знаем, котеночек. Но я ребятам поясню: у тебя анархия, – перебила я его.
Смерч расхохотался.
– Либерализм, – покачал он головой, и шоколадные волосы разметались в разные стороны. Я пожалела дурашку и, как Ник, убрала прядь с его щеки. На мгновение мои пальцы замерли над его лицом, а потом я, чуть смутившись, подергала парня за нос.
– Хватит сегодня мучить мой нос, – с неудовольствием произнес Смерчинский. Эта фраза очень заинтересовала «объектов», но они не стали вдаваться в тупые вопросы, как же я это с носом Смерча проделываю?
– У тебя что, нос – самое слабое и уязвимое место, как у собаки? – с восторгом поинтересовалась я.
– А я бы мог стать твоим верным псом, моя мисс.
Смерч хрипловато и очень талантливо гавкнул мне на ухо. Я гавкнула в ответ. Он передразнил меня.
