Почему-то я была уверена, что магистр… Ричард не позволит себе ничего лишнего – при этой мысли совершенно некстати заколотилось сердце. Да что со мной такое?
– Жаль, я первый не догадался. – Алан улыбнулся так, что поверить, будто ему жаль, было совершенно невозможно. – Давай хоть подсажу.
Ричард кивнул, взобрался – не взлетел в седло одним стремительным движением, как утром. Пока я невесть зачем таращилась на него, Алан приобнял меня за талию и промурлыкал:
– И все-таки ты здорово вышиваешь. Может, вышьешь мне кошель? А я постараюсь отблагодарить.
Очень-очень постараюсь…
Я на миг застыла, соображая, не померещилось ли мне. Собственноручно сделанную вещь – кошелек ли, пояс или что-то еще, что можно всегда носить при себе – дарит невеста жениху, скрепляя помолвку. Это уж слишком! Я стремительно развернулась, успев заметить быстрый взгляд, брошенный не на меня – на Ричарда. Словно только что произнесенное предназначалось ему.
– Скажи спасибо, что мы не одни, – прошипела я, отпихивая Алана. – И можешь не утруждаться, помогая.
Похоже, я здорово ошиблась, позволив ему больше, чем стоило бы позволять. Но неужели он в самом деле считает, что магистр имеет на меня виды, потому и пытается обозначить свое первенство? Это же смешно! Кто в здравом уме променяет королеву на девчонку, всех достоинств которой – симпатичная мордашка?
Впрочем, что там себе думает Алан – его дело. А я буду держаться от него подальше, насколько это возможно в нашей ситуации. Вот только без помощи я в седло не взберусь: чтобы дотянуться ногой до стремени, придется задрать юбку едва ли не до пояса.
– Позвольте, госпожа, – сказал командир солдат, нагнулся, подставив скрещенные ладони. Я, поблагодарив, взялась за луку, оперлась о подставленные руки, а там уже Ричард поймал меня, помогая устроиться. На Алана я не смотрела.
Остальные тем временем тоже взобрались в седла, лошади порысили по дороге. Ричард обнял меня за талию, тронув коня с места. Как и все мужчины знатных родов, он умел сражаться в седле, а, значит, мог править конем без поводьев одними шенкелями.
Конь двинулся, я покачнулась – все-таки посадка оказалась не слишком устойчивой – и едва удержалась, чтобы не вцепиться в обнимавшую меня руку.
– Не бойся, – еле слышно проговорил Ричард. – Не уроню. Не настолько я ослаб.
– Вовсе я не боюсь! – вскинулась я, попыталась отодвинуться, но, едва удержав равновесие – ужасно не хватало хотя бы одного стремени – прижалась к нему всем телом, все-таки вцепившись в его предплечье.
