Запылали щеки, я неловко заерзала, но Ричард держал крепко."
"– Что случилось? – так же, едва слышно, спросил он. В низком голосе промелькнули бархатные нотки, от которых по спине пробежали мурашки.
– Ничего. – Меня бросило в жар, хотя, казалось бы, куда сильнее-то? – Можно я пойду пешком?
Это прозвучало так неловко и жалобно, что захотелось провалиться сквозь землю – теперь уже от стыда. Да что такое, чувствую себя как девчонка на первом балу, когда от мужской ладони на талии бросает в дрожь, все слова куда-то теряются, а сердце колотится, кажется, в ушах.
Я глубоко вздохнула, попытавшись успокоиться. Получилось так себе.
Ричард ответил не сразу, и я осмелилась повернуться и заглянуть ему в лицо. Взгляд сам собой остановился на его губах. Я заставила себя посмотреть ему в глаза – и замерла, столько в них было… тепла? Нежности?
Нет, не может быть. Я просто придумываю себе невесть что, снова разум шутит, напоминая о мальчишке-Рике, который смотрел на меня точно так же. Поэтому я и не могу ненавидеть его по-настоящему, сколько бы он мне ни лгал.
– Пешком? – Рик… Ричард улыбнулся, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание. – Ты в самом деле этого хочешь? Путь неблизкий, а ты устала.
Неужели Алан со своей дурацкой ревностью оказался прав? И почему мне так хочется, чтобы он оказался прав?
– Да. В смысле, нет, не устала. То есть… – Смешавшись окончательно, я снова отвернулась. Щеки горели, сердце неслось вскачь, и совершенно непонятно было, куда девать руки.
– Не знаю, – прошептала я, наконец.
– Тогда у тебя есть время подумать, – в его голосе снова послышалась улыбка.
Нет, не может быть. Я просто выдаю желаемое за действительное. Просто так хочется верить, что в нем осталось что-то человеческое. Верить ему, а не лорду Грею. Хотя какой смысл тому лгать? Вот магистру есть смысл – все же удобней, когда рядом друг, а не враг.
Влюбленная женщина еще удобней. Королева королевой, но до столицы далеко, а я тут, рядом. «Все, что у него есть, он добыл не умом или мечом…». Но ведь я в него не влюблена! И никогда не была, хотя Рик мне нравился, что греха таить.
Тогда почему каменеет все тело и хочется плакать при одной мысли о том, что тепло в его взгляде – лишь игра, тонкий расчет? Такая же ложь, как все остальное?
– Роза?
Точно так же звучал его голос, когда он нес меня на посвящение, а я смеялась над безумием происходящего. Такие интонации – заботу и сочувствие – нельзя подделать.
Или можно?
– Все в порядке. – Я мотнула головой не оборачиваясь.
