Когда ты сын дьявола, тебе позволено многое: владеть или убивать — и все же, ее смертная душа была неуловимым трофеем, которого он мог только коснуться, но не добавить в свою копилку.
Это делало ее необыкновенной. Это делало ее драгоценной.
Это заставляло его… любить ее.
Проведя пальцем по сине-черному ушибу на внутренней стороне предплечья, он улыбнулся. Сегодня ночью ему предстоит отправиться к своему отцу, чтобы утвердить свое вступление в статус, но сначала он проведет немного времени со своей женщиной и добавит к своей коллекции несколько ссадин.
И прежде чем уйдет, он оставит для нее немного еды.
Как и вся ценная живность, она должна содержаться в хороших условиях."
"Коснувшись дверной ручки, он нахмурился, подумав о вопросах еды. Она была лишь наполовину симпатом, и эта ее вампирская часть его беспокоила. Рано или поздно, она потребует того, что нельзя будет достать в местном Ханнафорде[10]… то, что он не сможет ей дать.
Вампирам необходимо брать вену от противоположного пола.
Это было неизменно. При той биологии, что теперь была в нем, она бы умерла, стоило ей только впиться в его вену своим ртом и сделать глоток свежей крови. Хекс не могла принять то, что было в его теле — теперь в нем не было ничего кроме черноты. Поэтому он отправил своих людей на поиски вампира-мужчины, но они вернулись ни с чем. Колдвелл оказался пустым, когда дело дошло до гражданских вампиров.
Хотя… он нашел одного отморозка.
Проблема в том, что он знал этого идиота в своей прежней жизни, и одна только мысль о том, что она возьмет вену кого-то из его бывших приятелей выводило его из себя.
Да к тому же, этот ублюдок был братом Куина — так что да, это не та родословная, с которой он хотел, чтобы она имела хоть какое-то дело.
«Какая разница. Рано или поздно, его люди что-нибудь с этим сделают — они просто обязаны придумать хоть что-то». Так как свою новую любимую игрушку он собирался держать при себе еще очень долго.
Открыв дверь, он оскалился.
— Дорогая, я дома.
***
На другом конце города, в тату-салоне, Блэй пытался сосредоточить все свое внимание на том, что делали на спине Джона. Было что-то гипнотическое в наблюдении за тем, как игла оставляет синие линии. Время от времени, тату-мастер делал паузу, промакивая кожу белым бумажным полотенцем прежде, чем возобновлял работу, и жужжащий звук пистолета снова заполнял тишину.
