— Верни ее обратно в экипаж и езжайте к тому лагерю под деревьями. Я к ее отцу.
Тормент наклонился, неловко сгребая женщину в свои объятия и выпрямился. В крепких, но бережных руках парня, дочь Сампсона вернулась к тому вялому состоянию, которое у нее было в течение всей поездки домой: ее глаза были открытыми, но пустыми, голова откинута в сторону.
— Присмотри за ней, — сказал Дариус, поправив свободную ночную рубашку женщины плотнее к ее телу. — Я скоро вернусь.
— Не беспокойся, — ответил Тормент, шагая по траве.
Дариус мгновение смотрел им вслед, а затем растворился в ветре, снова принимая форму перед домом ее семьи. Он направился прямо к входной двери и привел в действие массивный дверной молоточек в виде львиной головы.
Когда дворецкий широко распахнул дверь, стало очевидно, что в особняке стряслось что-то ужасное. Он был бледным, как туман, руки дрожали.
— Господин! О, будьте благословенны, входите.
Дариус нахмурился, переступая через порог.
— Независимо от того, что…
Из кабинета вышел хозяин дома… а следом за ним симпат, сын которого был виновником сей трагедий.
— Что ты здесь делаешь? — потребовал Дариус у пожирателя грехов.
— Мой сын мертв. Ты убил его.
Дариус обнажил один из черных клинков, размещенных в нагрудных ножнах.
— Так и есть.
Симпат кивнул, не проявив, казалось ни малейшего беспокойства. Проклятая рептилия. Неужели они лишены даже родительских чувств?
— А девушка, — спросил пожиратель грехов. — Что с ней?
Дариус быстро представил в своей голове образ цветущей яблони.
Симпаты могли считывать не только эмоции, а он обладал знаниями, которыми не намерен был делиться.
Он посмотрел на Сампсона, который, казалось, постарел на тысячу лет и без предисловий сказал:
— Она жива. Твоя кровная дочь… жива и в порядке.
Симпат направился к двери, его длинные одежды волочились по мраморному полу.
— Тогда мы имеем следующее. Мой сын мертв, и его род прерван.
Когда Сампсон закрыл лицо руками, Дариус последовал за пожирателем грехов, схватил его за руку и вытащил на улицу.
— Ты не должен был показываться здесь. Эта семья и так достаточно настрадалась.
— О, но я должен был. — Симпат улыбнулся. — Потери нужно переносить одинаково. Конечно, бьющееся сердце воина должно уважать эту истину.
— Ты ублюдок.
Пожиратель грехов поддался вперед.
— Предпочел бы, чтобы она у меня покончила с собой? Был другой путь, которым я и пошел.
— Она не заслужила подобного. Также как и остальные члены ее семьи.
