— О, разве? Вполне возможно, что мой сын взял то, что она сама предложила…
Дариус обеими руками схватил симпата и развернув его, впечатал в одну из массивных колонн, поддерживающих здоровенный вес особняка.
— Я мог бы убить тебя прямо сейчас.
Пожиратель грехов снова улыбнулся.
— Мог бы? Сомневаюсь. Твоя честь не позволит тебе убить невинного, а я ничего плохого не сделал.
После этого пожиратель грехов материализовался из захвата Дариуса и принял форму на лужайке.
— Желаю этой женщине целую вечность страданий.
Чтобы она жила долго и несла свое бремя без изящества. А сейчас я должен идти, чтобы позаботиться о теле своего мальчика."
"Симпат исчез, как будто его никогда и не было… и тем не менее свидетельство его действий Дариус мог видеть через открытую дверь: хозяин огромного имения рыдал на плече у своего слуги, ища утешения друг у друга.
Дариус прошел через арку главного входа, и звук его шагов заставил главу семьи поднять голову.
Сампсон отстранился от своего верного доджена и не пытаясь скрыть выступивших слез своего горя, подошел к нему.
Прежде чем Дариус смог заговорить, мужчина сказал:
— Я заплачу вам.
Дариус нахмурился.
— За что?
— Чтобы… увезти ее от сюда и позаботиться о том, чтобы у нее был кров над головой. — Хозяин повернулся к слуге. — Ступай, возьми из казны и…
Дариус сделал шаг вперед, схватил Сампсона за плечо и сжал его.
— Что вы такое говорите? Она жива. Ваша дочь жива и хорошо будет себя чувствовать под этой крышей и в этих стенах. Вы ее отец.
— Уходите и заберите ее с собой. Прошу вас. Ее мамэн… не переживет этого. Позвольте мне обеспечить…
— Ты кара, — выплюнул Дариус. — Кара и позор своего рода.
— Нет, — возразил мужчина. — Она. Отныне и навеки.
На мгновенье, Дариус был ошеломлен в повисшей тишине. Прекрасно зная об унижениях со стороны глимеры, и будучи подвергнутым им сам, он все равно был потрясен.
— У вас с симпатом много общего.
— Как смеете вы…
— Ни у одного из вас нет сердца, чтобы оплакивать свое дитя.
Дариус направился к двери и не остановился, даже когда мужчина крикнул ему вслед:
— Деньги! Позвольте мне обеспечить вас деньгами!
Дариус не настолько доверял себе, чтобы ответить и дематериализовался назад к лесистой долине у реки, на которой он находился несколько минут назад. Принимая форму у кареты, его сердце пылало огнем. Сам, будучи тем, от которого отреклись, он прекрасно осознавал всю трудность нахождения безродным и отвергнутым от всего мира.
