— затаив дыхание, кончиками пальцев скольжу по контуру её красивого лица, следую по изгибу шеи, обрисовывая танцующую жилку на ней, затем острые ключицы... худенькие плечи. Ася вздрагивает от щекотки. Возвращаю ладонь обратно к шее, пальцами массируя чувствительные точки. Горячая кровь струится под бархатной кожей. Её пульсация эхом откликается во мне, проходя сквозь рецепторы на руке. Будоражит. Заводит. Разгоняет в голове движение мыслей. Стоит лишь представить её раскрытую передо мной, и меня начинает рвать на куски острым желанием пройтись языком по мягким розовым складкам, толкнуться им в тёплое, влажное лоно и насладиться пьянящим вкусом возбужденного женского естества.
— Сашка может проснуться. Пожалуйста, не тяни время, — хнычет и следом вспыляется: — Черт! Воронцов, я сейчас передумаю и оставлю тебя здесь одного репетировать монолог Гамлета.
Губы несдержанно расплываются в улыбке, поражаюсь тому, как резко она поменялась.
* * *Отстраняюсь и отхожу к изножью кровати, не отрывая взгляда от распластавшегося на ней стройного тела.
Ленивым и в то же время уверенным движением снимаю с себя футболку, бросая на пол. Неспешно тянусь пальцами к пряжке ремня, внимательно следя за тем, как Ася, окутанная лунным светом, нетерпеливо сводит колени вместе, сжимая пальчики на ногах. Тихое звяканье фурнитуры смешивается с моим прерывистым дыханием и шорохом постельного белья под женскими ладошками и ступнями. Избавляюсь от джинсов и носков, выравниваюсь в полный рост, достаю из шкафчика оливковое масло для массажа и медленной поступью подхожу к краю матраца, испытывая нашу близость словно впервые.
Я бы всё отдал, чтобы снова окунуться в те головокружительные ощущения, что у нас были."
"— Боксеры тоже снимай, Воронцов... хочу наслаждаться твоим шикарным телом, — хриплый голос Аси, проникая под кожу, поднимает на ней каждый волосок, затрагивая нервные узелки. Смотрю, как она порочно разводит ноги в стороны, призывно покачивая бёдрами, и едва не теряю контроль над собой. Горящие и жаждущие глаза не дают покоя моему телу, а душу так вовсе прожигают насквозь.
Избавиться от последней преграды — значит подписать себе смертный приговор, но желание прикоснуться к ней каждой клеточкой своего тела толкает меня на безумство и я беспрекословно подчиняюсь её воле.
Ася приподнимается на локтях, прожигая взглядом зону паха. Моё тело горит адским огнём, так хочется ощутить её влажный язык на себе, особенно здесь... на члене, где всё пульсирует и пылает мучительным пламенем...
