У меня на языке вертелась мысль сказать ей, что я вызову ей такси, которое отвезет ее обратно в Библвиль. Однако здравый смысл не позволил моей гордости взять верх над чувствами.
— Это приемлемо.
Она судорожно вздохнула.
— Я хочу иметь ребенка.
А я хотел, чтобы она воспользовалась планом Б. Но такая просьба была бы трусостью. Это не ее вина, что я потерял контроль.
Мы оба играли на победу. Команда хозяев, я, сегодня потерпела неожиданное поражение. Не нужно обманывать ее в победе. Неважно, насколько большой она может оказаться.
Она могла забеременеть.
Эти последние двадцать минут могут определить всю мою дальнейшую жизнь.
Я достал свой жестяной контейнер, приклеивая к губам кусочек жвачки.
— Ну, я не хочу.
— Почему ты так против детей?
— Травма.
— Ты когда-нибудь расскажешь мне?
— Нет.
Она не выглядела удивленной моим ответом. Или расстроенной. На самом деле, когда я подошел к ней, я заметил крошечные пузырьки на слезе, которая все еще не испарилась.
Нет. Не слеза.
Это была… слюна?
Я впервые осознал, что никогда не видел, чтобы Даллас плакала.
Никогда.
Что-то изменилось во мне именно тогда. Я больше не считал Даллас Коста помехой. В конце концов, она брала верх почти во всех наших интеллектуальных играх.
И на этот раз она подвела меня к краю, а затем перевернула через край. Заставила меня трахать ее без презерватива и чувствовать себя виноватым за все это, а также торговаться с ней.
Даллас Коста не была игрушкой. Она была мне равна, и было бы разумно обращаться с ней соответственно.
Печенька нахмурилась, скорее всего, обдумывая, что именно она хочет выторговать на наших переговорах. Если бы я дал ей возможность заговорить первой, просьба, вероятно, заняла бы каждый дюйм моей души.
— Я дам тебе свободу, если ты дашь мне время, — слова сами собой слетали с моего языка.
— Время для чего?
Пришло время отказаться от тебя на моих условиях после выполнения моей задачи по уничтожению Мэдисона Лихта.
— Чтобы подумать детях, — солгал я.
Она обдумала это.
Прежде чем она успела ответить, я добавил:
— Но у меня тоже есть условие.
Она облизала губы, кивая.
— Я больше никогда не встречусь с Мэдисоном.
— Обещай.
— Я обещаю.
Она спрыгнула с капота «Майбаха», ее платье все еще было перекошено и заправлено вокруг талии."
"Моя сперма стекала по ее бедру, достигая коленей и лодыжек. Сухая, спутанная кровь в форме облаков прилипла к внутренней поверхности ее бедер.
Мы оба молча наблюдали за этим.
