Это было совсем не похоже на него. Собственнический тон. Плотская настойчивость в его обычно мертвых глазах.
— Э… что?
— Я куплю его для тебя, — он не моргнул, мое запястье все еще было в его руке. — Ты можешь делать с ним все, что захочешь. Отменить ежегодный бал дебютанток. Сжечь его дотла. Сровнять его с землей и построить безвкусный торговый центр в качестве расплаты за то, как Чапел-Фолс осудил тебя в ночь на балу. Весь город узнает, что твой муж купил тебе это место только потому, что оно тебе понравилось.
Мои глаза вспыхнули, сердце застряло в горле. Мужчина был смертельно серьезен. Он явно не играл полной колодой, как сказал папа.
Нет смысла напоминать ему, что он стал причиной того, что я стала изгоем общества.
— Оперный театр «Астора» не продается, — сказала я, как только обрела голос. — Он принадлежит другу моего папы, Полу Данну…
— Все продается, если ты предлагаешь больше, чем стоит. Проверь теорию сама. Сядь мне на лицо, Даллас, и я дам тебе все, что ты пожелаешь. Я куплю тебе эту фабрику по производству японского печенья, если ты дашь мне полакомиться твоими соками.
Я смотрела на него с любопытством, трепет пробегал по моим венам. Моя сексуальность имела над ним мощную власть, как только он ослабил бдительность. Что случалось пока только один раз.
— Но потом ты вернешься в свой пентхаус? После того как мы…
— Да, — вспомнив себя, он отпустил мою руку, словно это был огонь. — Не путай похоть с подобным. Похоть – это влечение. Симпатия – это чувство.
Я не питаю к тебе никаких чувств.
Я положила руку на край его штанов.
— Тогда я предпочитаю делать все по-своему.
На этот раз я не стала возиться.
Я расстегнула его молнию до конца и села на колени, пока он спускал свои сигарные брюки.
В поле зрения появились его черные трусы. Пояс «Живанши». Этот человек был настолько богат, что я подозревала, что он вытирал задницу египетскими шелковыми простынями.
От очертания его члена у меня потекли слюнки. На секунду я искренне подумала о том, чтобы немного попробовать.
Он был длинным и толстым, форма его идеальной налитой кровью головки была видна сквозь роскошную ткань.
Забавно, как все мои женатые друзья говорили мне, что пенисы – больное зрелище для глаз. Я нашла пенис моего жениха довольно привлекательным.
Единственным его недостатком было то, что он был прикреплен к ублюдку.
— Печенька, — в его тоне было предупреждение.
— Хм?
— Око за око. Сними верх, пока я не сделал это за тебя.
