У меня перехватило дух, когда я увидел её перед собой. Как на долбанном треке, по которому ты несёшься на гоночном болиде: гул, скорость, сотни мелькающих картинок. И тут бах – она. И у меня будто руль вылетел из рук, машину понесло кувырком, удар, и мои кости разломало на осколки. И один из них больно вонзился в грудь слева. Бах - и дышать, и соображать стало уже невозможно.
Полина реально стояла передо мной.
Фиолетовые блики от телевизора плясали в отражении её зрачков, в которых я видел и себя. Она смотрела на меня без страха, без сомнения, без тени чёрной ярости, и её взгляд отравлял мою кровь хуже проклятия.
Потому что в нём была смесь из жалости и грусти. Она меня жалела! Меня!
И моё тело выдернуло из смятого в жвачку болида и разломало пополам. Я вернулся обратно в царство серых полутеней, в котором существовал все последние годы. В мир без цветов, звуков, запахов, без радости и эмоций. Она должна была меня ненавидеть, а не жалеть! Сука…
Чёрт, а ведь она пришла не ко мне.
И эта мысль ранила ещё сильнее.
Она пришла забрать своего слюнтяя. Этого мерзкого червя, который выбрал её среди тысяч алчных, порочных баб просто потому, что она была чистой и непорочной. Просто потому, что ему захотелось поиграть с кем-то в семью. Потому, что, б**, – пора!
Чёрт, а ведь они друг друга стоили.
Продажная сука и рыцарь-шлюхоёб, который побежит по бабам, едва отыграет свадебный марш. Я слишком хорошо знал Воскресенского, чтобы быть уверенным в этом. Прельщенный благами роскошной жизни, избалованный женским вниманием, привыкший к праздности – мог ли этот человек измениться? Мог ли по праву оценить тот подарок, который она ему преподнесла?
Нет.
Потому, что никто не меняется.
Никто не чувствует. В мире денег всё напускное, всё фальшивое – важна лишь цена, за которую ты можешь купить и любовь, и благосклонность, и даже друга.
Воскресенский – ничто без меня. И он понял это в очередной раз во время моего отсутствия. Он знал, что просрал бы отцовское наследство в два счёта, не возьмись я за дело много лет назад.
Потому, что он - ничтожество, которое никто не будет терпеть, кроме меня.
***
Я придирчиво осмотрел всех девиц и покосился в сторону директора модельного агентства.
- И это лучшие?
- Да, Марк Григорьевич. – Тот нервно вытер платком пот со лба.
- Ты издеваешься? – Теряя терпение, произнёс я.
Выстроившиеся к моему приходу в шеренгу вешалки выглядели как самые низкосортные шлюхи.
