Он лапал мою задницу, а я чувствовала, насколько каменный у него член.
Член, который встал на меня…
– Дорога расчищена. Сейчас позавтракаешь и выдвигаемся домой, а то твой отец порвёт меня на татарский флаг.
– Домой… – повторяю осознавая.
Пока Мирон прогревает машину, быстро одеваюсь, завтракаю манной кашей и прощаюсь с Галиной Сергеевной. Она подмигивает и приглашает приехать в деревню летом.
Обещаю навестить, конечно.
– Я поговорил с водителем из города. Типография действительно находится за лесополосой и заезд с другой стороны, – говорит Громов, придерживая для меня дверь.
– Сегодня воскресенье, – щурюсь от слепящего снега повсюду и усаживаюсь в машину.
– Ну и что? – хмыкает он. – Двадцать первый век. Даже «Почта России»... хм... всего с одним выходным работает.
– «Почта России»… – ворчливо передразниваю и слежу за тем, как Мир размещается рядом.
Находиться с ним наедине после ночи немного странно… Тем более, его поведение разительно отличается от вчерашнего.
Он снова стал собой. Таким, как был до поездки в Европу.
– Мне нравится твоя куртка, – вдруг улыбается Мирон.
Опускаю голову, чтобы понять, о чём он? Куртка как куртка.
– Серебро делает тебя ещё прекраснее.
– Спасибо, – пытаюсь держать серьёзное лицо.
– Пожалуйста.
Подумав пару минут, решаю, что пусть он наконец-то стал прежним Громовым… Я-то теперь другая. И уж точно не собираюсь отмалчиваться.
– Что это было? – спрашиваю, как следует набрав воздуха в лёгкие.
– Что?
– Ночью…
– А что было ночью?.. – удивляется наигранно.
Поворачиваюсь к нему и вознаграждаю гневным взглядом.
– Ты издеваешься, да?
Мирон посматривает на меня сначала шутливо, затем хмурится.
– Давай обо всём поговорим чуть позже.
– О чём?
– О нас, – пожимает плечами."
"– О нас… – пробую на вкус его слова и взрываюсь. – Нет никаких нас, Громов.
– Есть, конечно.
– Нет…
Сверкнув прозрачными глазами, Мирон снова смотрит на дорогу. Несколько раз его плечи поднимаются, словно он хочет что-то сказать, но не решается.
Гордо задрав подбородок, отворачиваюсь к окну.
– «О нас» у меня будет с парнем, который полюбит меня безусловно, – как бы между прочим сообщаю.
– Так не бывает, Сахарок, – ласково отвечает.
Вспыхиваю от прозвучавшего вслух прозвища. При свете дня от воспоминаний заливаюсь краской и молюсь, чтобы он не посмотрел в мою сторону.
– Бывает, – возражаю.
– Нет… Это всё херня из интернета, Мия. Никто. Никого. Не любит. Безусловно.
– Пф-ф… – вздыхаю тяжело, разглядывая ровные ряды елей за окном.
