Внутренне сгораю от самообмана. Сжимаю зубы покрепче, не давая ему продвинуться.
Не-ет.
Наверное, думает, что Ладу целует… А я не признаюсь. Ворую капельку Громова для себя. Непорядочно это. Подло.
Направляю ладони в тёплую грудь и пытаюсь отодвинуться.
– Мир, – шепчу, уворачиваясь от настойчивых губ.
Не помогает.
– Мирон, – чуть громче.
Длинные ресницы разлепляются, а прозрачные глаза медленно выплывают из сна и, казалось бы, меня должны из него забрать, но хватка мужской руки в волосах ни на секунду не ослабевает.
Медленно приходя в себя, мучитель кружит взглядом по моему лицу, в итоге концентрируясь на горящих губах.
– Не надо… Лада…
Сама не в силах, так пусть хоть он прекратит эту пытку, вспомнив о своей девушке.
А я? Боже. Совсем забыла про Демидова…
– И Лёва… – нервно облизываю губы.
Всё это производит обратный вау-эффект.
Бесцветная радужка в секунду покрывается ледяной коркой, а Мирон Громов уже осознанно нападает, чтобы поцеловать именно меня.
И, чёрт возьми, я не могу этому сопротивляться…
Глава 28.
Безусловная Мия...
Сердце стучит как сумасшедшее.
С каждым новым стуком… здравый смысл всё дальше. С каждым новым стуком… становится всё жарче и невыносимее.
Я столько об этом мечтала…
Представляла…
Что когда это наконец-то случается и Громов впервые в нашей жизни переходит очерченную им же границу я… опустошена.
Наверное, если б раньше… Не знаю.
Месяц назад я бы отнеслась к его языку во рту, как к новогоднему чуду, которого ждала девятнадцать лет.
А сейчас?..
Это больше похоже на удар под дых."
"– Мирон, – шепчу, всхлипывая. – Не надо, пожалуйста.
– Почему? – отзывается он, проникая пальцами под волосы и ласково поглаживая шею.
Мотаю головой.
– Пожалуйста…
– Не могу, – хрипит он через усилие. – Ты такая… – вздыхает тяжело. – Вкусная. Как сахар, сладкая. Весь день об этом мечтал…
Твою мать.
Ещё раз целует, проникая горячим языком глубже, будто сейчас сожрёт и кусочка не оставит. Пытаюсь забрать внутрь воздуха побольше, но не получается.
Сдаюсь совсем ненадолго, позволяя Мирону делать всё, что заблагорассудится.
Я ведь любила его всю жизнь… Считала, что это навсегда.
Да о чём же я?
И сейчас его люблю. Наверное.
Я поклялась его забыть, оставить, с мясом вырвать из окровавленного сердца. Практически, смогла. Вот-вот получится. Я чувствую.
А он?
Может, и вправду говорят, чтобы обрести, надо отпустить?..
Его губы такие мягкие… Не такие, как в четырнадцать, неумелые.
