– Иди в задницу!
Сама не понимаю, как мои локти оказываются в мужских ладонях. Вырываюсь, но это бесполезно.
– Что ты сказала? – смотрит на меня волком сверху вниз.
– По-шёл в зад-ни-цу, – шиплю в десяти сантиметрах от взбешённого лица.
Крылья его носа развеваются так, будто Громов собирается взлететь на воздух. Он переводит взгляд чуть ниже, на мои губы, и я в ту же секунду вспыхиваю.
Опускаю голову, облизываясь.
По телу проносится горячая волна с кульминацией в виде мощных разрядов, когда вижу внушительный бугор перед собой.
Он… возбуждён…
– Мия… – выговаривает Мирон, нависая надо мной.
Мотаю головой и мягко извлекаю руки из его ладоней. Быстро подхватив куртку, вылетаю из бани на улицу.
Бегу в дом. Холода теперь не чувствую, полный раздрай…
В комнате скидываю куртку и прекрасно понимая, что завтра буду жалеть, решаю не расчёсывать волосы. Убрав с них полотенце, укладываюсь на свою кровать и зажмуриваюсь.
Тело напряжено, словно натянутая струна.
Не дышу, когда Громов заходит в дом. Отсчитываю твёрдые шаги до комнаты.
Зайдя внутрь, он бросает на меня короткий взгляд и проверяет свой телефон.
Морщится, когда видит что-то на экране и тут же его отключает.
Вырубает свет.
– Подвинься, – слышу над собой в темноте.
Я молча предоставляю ему место, а когда пытаюсь отвернуться, он притягивает меня на своё плечо и гладит по голове.
– Прости, – бормочет.
Задерживаю дыхание, пытаясь справиться с шарахающим пульсом. В ушах будто море шумит.
– Ты правильно сделала, что послала. Я козёл. В последнее время… немного не в себе.
– Что-то случилось? – переживаю.
– Пфф… Случилось, конечно.
– Что? – приподнимаю голову.
Он молчит.
Не хочет делиться, понимаю.
Так бывает. Как сказала Галина Сергеевна, надо уметь отпускать…
– Спасибо тебе, – вздыхаю наконец-то полной грудью и… улыбаюсь.
Улыбаюсь!
– За что?
– Просто за то, что был в моей жизни, – произношу тихо, грудь подо мной отчётливо содрогается. – И есть, конечно. Действительно, спасибо, Мир. Я тебя никогда не забуду.
– Я не умираю пока, – ворчит.
– Нет, конечно, – легонько бью по плечу. – Дурак, что ли.
– Тогда к чему это всё?
– Не знаю, – смеюсь. – Захотелось вдруг сказать.
Оба затихаем.
На какое-то время проваливаемся в сон. В его руках так тепло, что хочется продлить эту ночь как можно дольше.
Практически засыпаю и резко открываю глаза, когда чувствую касание.
Не может быть…
Поцелуй слабый. Практически невесомый.
Мирон гладит губами уголок моего рта, зафиксировав рукой затылок.
