Дергает покрывало, на котором мы занимались любовью.
Я — тупенькая. Торможу.
Он со вздохом подталкивает.
— Ты еще не едешь. Утром отвезу, сейчас не могу — вырубает.
Кажется, что я — сапер. Под ногами — неизученное минное поле. Каждый шаг может стоить жизни. Я ныряю под одеяло. Двигаюсь, освобождая место рядом.
Не жду объятий. Нежности. И даже слов.
Просто… Еще не еду.
Не очень представляю, как засну.
Тяну одеяло повыше на голую грудь. Боюсь громко сглотнуть. Слежу, как укладывается Айдар. На живот. Лицом ко мне.
Сердечко заходится. Увижу его спящим. Аллах, я увижу его спящим…
Выжидаю, глядя в потолок, когда мужское дыхание выровняется.
Он, наверное, правда очень устал. Возможно, отсюда и словесная скупость. Я же помню — мы расставались уже на другой ноте.
Сложно не мучить себя сомнениями, если все, чем располагаешь, — это догадки.
Когда кажется, что Айдар уснул, осторожно поворачиваюсь на бок. Смотрю внимательно…
Люблю его. Ужасно люблю."
"Понимаю, что зря позволила себе. В носу щиплет.
Дыхание предательски сбивается. Приходится моргать.
Я даже тронуть без спросу не могу, а так хочется…
— Айка…
Пугаюсь и отворачиваюсь. Стискиваю зубы.
Сейчас успокоюсь. Чуть-чуть и успокоюсь. И думать буду тише. Обещаю.
Слышу шелест. Чувствую движение под одеялом. Следом — прикосновение. Ладонь мужа ложится на мое голое бедро. Несколько секунд — и он его гладит.
— Спи. Пожалуйста. Я очень устал.
Глава 22
Айлин
Одеваясь в то же, слишком нарядное, вечернее платье уже утром в его ванной, я чувствую себя максимально глупо.
Оно узкое, сковывает движения и даже вдохи делать толком не дает. Не знаю, как Айдар снял его с меня, не расстегнув, и при этом не порвал.
Но ладно. Справлюсь.
Перебрасываю с одного плеча на другое влажные волосы. Снова нырнула с головой. Во всех смыслах. Смотрю на себя в отражении. Чувствую, как непроизвольно улыбаюсь. Не могу ни сдержаться, ни собраться.
А потом и вовсе жмурюсь, чтобы не светиться так ярко, слыша откуда-то издалека:
— Вадь… Ты охуел? Я из-за тебя пол ночи провожу на трассе, потому что вместо часа, как договаривались, уделяю тебе ебаных три, и ты, блять, снова мне звонишь, чтобы еще раз все обсудить.
Что, блять, мы с тобой не обсудила, а?
Айдар ругается через слово, мне это не нравится, но в то же время нравится до одури. Потому что я не слышу в голосе реальной угрозы, а вот нотки бодрости, сытости и, возможно придумываю, но игривости — да.
Хотя откуда взяться бодрости — неясно.
