Вторые пол ночи мы почти не спали. Может быть в общей сложности часа три на двоих. Я вставала, чтобы смыть макияж и принять душ, вернулась — оказалась под ним. Потом еще раз, когда вставал он. И утром, когда проснулись в обнимку.
Я вслух не скажу, что его план провалился, но чувствую это каждой клеточкой своего измученного страстью тела.
Кажется, что мы не три недели разлуки наверстывали, а все пять лет. Без признаний в любви, наполнив этой любовью весь огромный номер.
Подхожу ближе к зеркалу, осматриваю свое лицо и шею.
Веду по коже пальцами. На ней — несколько еле-заметных следов. На груди намного более явные засосы, но их никто, кроме Айдара и меня, не увидит.
Как и царапины на его спине. Если узнаю, что нет… Разобьюсь. А хочу летать. Я заслужила.
Я дочку ему растила. И себя сохранила.
— Вадь… Да ты реально охуел. Слишком много внимания требуешь. Я на работу тебя брал не чтобы делать ее за тебя, понимаешь? — Даже я понимаю. Подслушиваю ни черта не тихий разговор, который Айдар ведет почему-то не в спальне и не в гостиной, а в коридоре.
Вообще не таится. Не боится меня. Ни спать со мной. Ни говорить при мне.
Считаю мужские шаги. Тру покрывшиеся гусиной кожей плечи.
Вспоминаю, как приятно подушечки пальцев покалывал короткий ежик на мужском затылке. Как щетина терлась о мою грудь. Ух… Жмурюсь и мотаю головой. Пора трезветь, Айлин.
Пора трезветь.
Впервые за долгое-долгое время с какого-то перепугу чувствую себя настолько смелой и уверенной. Это даже пугает. Меня очень сильно впечатлила его готовность спать со мной в одной постели.
Опять. С предателями ночи не проводят. Значит…
Слышу стук в дверь, но не мою, а ведущую в номер. Сначала пугаюсь, потом распознаю звуки движения колесиков по паркету и тихое дребезжание стекла. Это едет сервировочная тележка.
Завтрак. Точно. Айдар заказывал, я слышала.
Вспоминаю о еде и сразу же чувствую, как желудок болезненно сжимается. Во мне не было столько энергии, сколько мы потратили за эту ночь, но я ни о чем не жалею.
Я ему всё позволяю.
Просто всё. Без границ и рамок.
И он это знает. Упивается. Властвует.
Меня опять уносит в нашу ночь, а выдергивает из нее вместе со стуком уже в эту дверь.
Оборачиваюсь, щелкаю замком, тяну на себя, встречаюсь со слишком прямым взглядом тут же. Я бы может свой и отвела, но Айдар не дает.
Сканирует и жрет. Топит собой. Я только смыла прикосновения, слюну и сперму, а кажется, что снова вся в нем.
Сердце ускоряется, взгляд все же скатывается — хотя бы на губы.
