А когда?
Телефон Салманова вибрирует. Я дергаюсь и оглядываюсь. Он смотрит на экран, жмет кнопку и откладывает.
Мой остался в ванной. Я звонила утром Аллочке. Они проснулись. Позавтракали. Сейчас соберутся и пойдут на площадку гулять. Ждут меня…
— Если я тебе мешаю… — Привлекаю внимание бывшего мужа. Его обманчиво любопытный взгляд гасит энтузиазм.
— Сядь поешь, Айлин.
— Я не голодная, спасибо, — проявляю глупейшее упрямство, а на самом деле просто плохо себе представляю, как буду сидеть напротив него и есть.
Это слишком.
Слишком мирно. Слишком счастливо. Я и так после сегодняшней ночи напридумаю себе всякого. А вдруг потом снова разбиваться?
Отворачиваюсь и продолжаю пить.
Кручу в голове вопросы, который можно было бы задать. Отметаю и «как съездил?» и «как дела?», и «кто такой этот «Вадь, да ты реально охуел». А что еще спросить — не знаю.
— Ты уже звонила соседке? — В итоге тему находит Айдар. Я оглядываюсь, он смотрит на меня.
— Да. Сафие проснулась. Позавтракала. Все хорошо.
Кивает.
— Круассан попробуй.
Вкусно. Они сами готовят…
Желудок сводит. Слюна собирается. Я улавливаю в сгустившемся взгляде, что совсем отказываться не стоит.
Веду себя слишком легкомысленно сегодня. Просто потому, что не знаю, как правильно. Подхожу к столу, отщипываю кусочек, бросаю в рот.
Делаю это все под пристальным наблюдением.
— Да, очень вкусно… Спасибо.
Улыбаюсь, считаю свой долг исполненным, хочу вернуться к окну.
Даже два шага делаю. Слышу, как живот-предатель урчит. Айдар тоже слышит.
Перехватывает за руку.
Сжимает ее.
Оглядываюсь.
— Сядь, Айка, — приказ смешивает во мне любовь и обиду. Я нежности хочу. Чуть-чуть хотя бы. В словах. Чуть-чуть. — И нормально поешь. Пара килограмм тебе не помешают.
Шок глушит. Вроде бы ничего особенного, а столько мыслей в голове.
Слушаюсь. Сажусь. Беру круассан и с хрустом кусаю.
Он действительно безумно вкусный. Я бы и десять таких съела. Но как не думать о том, откуда вывод о «паре килограмм»? Ему не нравится о кости биться?
Сердце выскакивает.
Расшатанные нервы не дают успокоиться.
Смотрю немного в сторону и механически жую.
— Ты красивая. — Замираю, стреляя взглядом в Айдара. Он снова возвел между нами стену, но она совсем другая, конечно. Через нее сочится.
«Ты красивая». Аллах…
— Но худая. Глаза на пол лица. И ребра выпирают.
— Спасибо, очень вкусно…
Знаю, что звучу глупо. Опускаю глаза. Дальше едим преимущественно в тишине.
Только по делу: «варенья передать?», «сыр возьми», «артишок попробуй».
