Молчание матерей

Видео с парковки не очень четкие, но в автомобиле рядом с Виолетой точно кто-то сидит. Мы предполагаем, что Виолета дала Бельтрану скополамин, как и остальным своим жертвам. Последняя запись с парковки на площади Испании сделана в восемь сорок пять.

– А дальше? Ты потеряла ее, Марьяхо?

– Я снова увидела ее на съезде с трассы А-1, но дальше… Непонятно, куда она делась. – Даже сейчас Марьяхо не скрывала неприязни к Мануэле.

Элена вышла из кабинета совершенно опустошенная. Ее шаги гулко отдавались в тишине коридора.

– Что с ней? – спросила Мануэла. – Это же просто чудо, что тебе удалось отследить перемещения Виолеты! Тебе надо медаль за это дать…

– Марьяхо передала эту информацию Сарате раньше, чем нам.

Мануэла поправила очки и непонимающе взглянула на Ордуньо.

– Анхеля сегодня отстранили от работы. Он избил судью Бельтрана. На записи с дорожной камеры на трассе А-1 мы увидели не только Виолету, но и Сарате – на одном из наших «вольво».

Ордуньо пришло сообщение. Он помрачнел, извинился и вышел из кабинета.

– Сарате не в себе, – сказала Марьяхо.

В коридоре Ордуньо глубоко вздохнул и огляделся по сторонам. Мануэла, кажется, помогала Марьяхо отследить перемещения Виолеты по трассе А-1. Элена у себя в кабинете опустила жалюзи на двери. Ордуньо представлял, как она переживает: Сарате отстранили, но он по-прежнему занимается этим делом, и сейчас от его вмешательства будет только хуже. Они должны найти Бельтрана и Виолету раньше Анхеля – но как это сделать? Записи с дорожных камер были хуже некуда – на них видна только прерывистая нить мигающих белых и красных огоньков, удаляющихся от города на север.

Он перечитал сообщение Рейес. «Труп Дели нашли. Мне велели приехать на место. Мне страшно, я им не верю, кидаю тебе геометку».

Он щелкнул на ссылку, открылась карта. На ней голубой точкой было отмечено местоположение Рейес, которая, судя по скорости перемещения, ехала на машине на юг Мадрида.

Он не отвечал, и Элена сама не понимала, зачем продолжает звонить.

Элена села за стол и автоматически потянулась к ящику, где раньше всегда лежала бутылка граппы. Ей хотелось выпить, но сейчас ящик был пуст. Как ей целый год удавалось обходиться без алкоголя? Она думала о Сарате и судье Бельтране, двух сторонах одной монеты.