Скажите, что вы делали в Горицком Бору?.. Да, эта пустыня по-прежнему так называется, потому что там когда-то стоял бор.
Выкручиваться было бесполезно.
— Я там заблудился…
— Это мне известно. — В его голосе послышалось сочувственное недоумение. — Каким образом вы туда попали?
— По собственной воле, без принуждения начальства. Сел в самолет, прилетел…
Хозяин, скорее всего, не знал о «Канализации» или не захотел показывать этого, а потребовать прямого ответа после объявления его гостем Ордена Самохину казалось несолидным.
И так все это напоминало допрос.
— С этого момента подробнее, — попросил он. — Прилетели, вышли на стоянку такси. И что увидели?
— Ненавязчивый сервис. Никак не мог поймать такси…
— Нет, что вам бросилось в глаза? Поразило воображение?
— Ничего особенного, суета, как и во всех аэропортах…
— Там были нищие? — как-то осторожно спросил самозванец.
На миг Самохин ощутил знакомое оцепенение чувств и ответил не сразу:
— Кажется, были… Да где их нет?
— Вы запомнили лица этих побирушек? Неожиданная и какая-то бережная въедливость хозяина настораживала все больше.
— Нет… Они все кажутся одинаковыми.
— Хорошо, но на автовокзале вы их увидели снова. Пожилой мужчина с косичкой и сумой, с ним женщина… Вы подали им деньги.
— Возможно. — Уклонился от ответа Самохин. — Я подаю, не глядя в лица…
— Вы с ними долго стояли напротив друг друга и беседовали.
— Я обычно с нищими не разговариваю.
— Мой человек отследил и отснял всю встречу.
— Какую встречу? Это было мгновение, всего лишь подал милостыню нищенке.
— Мгновение, которое длилось двенадцать минут!
— Не может быть!..
— Может. Хотите, покажу пленку?
Самохин вспомнил свое состояние, когда коснулся просящей руки, и мотнул головой:
— Не нужно, я верю… Но я не разговаривал. Мне сказали, они глухонемые.
— Кто сказал?
— Таксист, с которым я ездил…
— Это не так. Пророки просто молчат… О чем вы беседовали с Ящерицей?
— Ничего не помню, — откровенно признался Самохин. — Мне кажется, я только положил в ее руку мелочь…
— Сколько вы знаете языков?
Его внезапно открывшаяся напористость следователя начинала раздражать Самохина.
— Английский и немецкий…
— И все?
— Я не полиглот…
— На пленке отчетливо видно движение губ, характерное напряжение мышц лица. Сурдопереводчик не смог перевести вашего диалога. На каком языке вы разговоривали? И о чем?
— Слушайте! — Самохин встал. — Такое ощущение, будто я не гость, как вы сказали, а подследственный. И меня в чем-то подозревают.
