По крайней мере, во лжи! Я что, обязан оправдываться перед вами? Отвечать на вопросы?"
"— Что вы, Сергей Николаевич. — Сразу подобрел самозванец. — Нет, разумеется не обязаны. Я просто хочу убедиться, не ошибся ли я в выборе. Это можно сказать, своеобразный тест. И я проверяю себя, а не вас.
— Думаю, вы ошиблись…
— Я так не считаю… Но вернемся к адмиралу. Максим Гаврилович пытался установить со мной контакт?
— Да, но столкнулся с глубокой конспирацией. Самохин принял это к сведению с легкой усмешкой.
— Это не конспирация, господин Самохин. В том смысле, как представляет ее Липовой… Это новая форма существования в будущем пространстве. Понимаете меня?
— Не очень…
Самозванец превратился в профессора.
— Как известно, никто не может дать точного определения времени. И только потому, что привыкли рассматривать его в двух плоскостях — прошлое и настоящее. Будущее выпадает, поскольку оно не известно. И вместе с этим вечным иксом утрачивается объемность времени.
Да, оно имеет объем, который можно представить себе как множество точек, частиц, расположенных в пространстве. Называйте это секундами, мгновениями… Когда же появляется третья составляющая — будущее, возникает и возможность формировать это пространство, оперировать точками как вам угодно. А это и означает управление временем. Мы не занимаемся конспирацией, мы умеем входить в другое пространство, в завтрашний день, куда никто, кроме посвященных, не способен проникнуть.
Если мысленно наложить кальку всего, что произойдет завтра, на день сегодняшний, можно увидеть, как поведет себя тот или иной человек.
Оттого, что говорил он заученно, складно, все это напоминало лишь теоретические выкладки некой технологии, но не саму ее; всякое явление чудесного, а управление временем относилось к нему в первую очередь, обладало определенными качествами, которые можно было пощупать руками. Будь то слезы на плачущих иконах или внезапно вышедший почечный камень — именно эти реальные детали поражали воображение, и даже самый искушенный обретал веру в чудо.
Самохин не знал, почему, но представлял себе иначе речи истинных пророков. В конце концов, они должны пророчествовать, а не пересказывать содержание неких теорий…
— В таком случае зачем вам обыкновенная земная власть? — спросил он и, вскинув голову, впервые посмотрел собеседнику прямо в глаза.
