Ну и да, есть дисциплины на риггах. За них дают больше баллов, — Ян нахмурил лоб. — Надо посчитать. Если мы не будем участвовать в остальных, но победим во всех соревнованиях на риггах, то можем победить и во всём турнире. Нам хватит очков.
— Посмотрим, — повторил я.
Знать любит турниры, даже на боевых шагоходах. И Сильвианские Игры я помнил, мы участвовали с братом. Только не победили, чему он тогда сильно расстроился. Правда, тогда соревнований было поменьше.
С играми решим позже. Пока надо продолжать готовить риггу.
И не забывать смотреть по сторонам.
* * *— Руки откалиброваны идеально, — сказал Марк. — Мы даже смогли бы взять яблоко… если бы нашли яблоко диаметром в метр.
— Так тоже неплохо, — я оглядел риггу с земли ещё раз. — Выглядит достойно. Ян, как закончишь, веди шагоход на старт, а мы пойдём туда своим ходом.
— Я? — удивился он.
— Да, ничего сложного в этом нет.
Оставил его и Марию вдвоём. Не люблю стоять над душой, когда кто-то делает. Да и работа творческая, справятся сами. Остальные уже были на старте, так что мы с Марком пошли вдвоём.
Ветер сегодня дул сильно, чуть не продувая наши куртки пилотов с чёрными меховыми воротниками.
— Когда будешь на севере, — сказал я. — Удивишься. В Огрании большую часть зимы — полярная ночь. И жутко холодно. Но летом хорошо, — я откашлялся и добавил, чтобы не нарушать свою легенду: — Как мне говорили.
— Долгая ночь — это странно, — Марк убрал руки в карманы и поёжился от ветра. — Не люблю холод, если честно. Хотя мои предки вроде бы были из Огрании.
— Может, ты и сам потомок одного из Малых Домов? — спросил я и усмехнулся.
— Вряд ли. Вот Марк Зимин действительно им был. С самого детства он выделялся.
Мы сошли с дорожки и пошли через поле. Вдали торчали ригги, готовящиеся к старту. Отмытые, покрашенные в тёмно-зелёный, готовые к соревнованию. Говорят, что сегодня не будет победителей. Но эти наследники Великих Домов точно нацелены прийти первыми.
— Мы же росли в сиротском приюте, — тихо продолжал Марк, оглядевшись по сторонам.
— Но его потом усыновили. Наверное, приёмные родители догадывались о его происхождении.
— Значит, вы с ним были друзья с детства?
— Своего рода. Тогда, помню, в город вошли солдаты Дома Рамари, а я схватил шальную пулю, — Марк усмехнулся и показал на правую ногу. — Царапина, но всё равно было страшно и больно. Сколько мне тогда было? Четырнадцать, вроде.
— И что потом?
— Тогда Марк унёс меня на себе к доктору, и даже пообещал ему заплатить.
