Монастырь (СИ)

Зачем слова, когда прикосновения красноречивей всяких клятв. Когда они могут сказать то, что и не объяснишь словами.

– Иди ко мне, я аккуратно, – мужчина потянул вверх рубашку и посадил юношу к себе лицом на колени, раздвигая ноги так, чтобы тот почувствовал, как в естестве рождается желание. Рука скользнула к члену и обхватила его в кольцо пальцев. Поцелуи сместились на грудь, губы вбирали соски через ткань. И не было испуга. Странно... Непонятно...

Сей забыл, как дышать, выгибаясь на встречу и дрожа в чужих объятьях.

И теперь отнюдь не от страха. Он прикрыл глаза и его слипшиеся от слез реснички слегка подрагивали от прикосновений аббата, а легкий румянец зарей разлился по щекам, смущенье вытесняло страх.

Мальчик робко зарылся пальчиками в волосы мужчины, пряча свое лицо за волосами, будто точно так же мечтал спрятать удовольствие, которое вспыхивало в нем.

Пальцы соскользнули на мошонку Сея, добрались до входа, пальчик скользнул внутрь. Вышел, еще раз. Мужчина сжимал мягкие ягодицы, толкал их на себя, заставляя юношу держаться за плечи.

Затем откинулся назад и уперся спиной в стену, для лучшего упора. Он хотел, чтобы его мальчик сам захотел сесть на член, хотел, чтобы сам направил его в себя.

– Давай, сделай это, – Себастьян почти просил о близости, он так долго этого ждал...

Эта просьба маленьким солнышком вспыхнула в груди, обжигая стыдом и каким-то странным удовольствием. Сей робко взял в руки плоть мужчины, ощущая его желание, приподнялся на коленях и устроился так, что бы член аббата опирался в его вход.

Он медленно начал опускаться, с тихим стоном цепляясь за плечи мужчины, и остановился только тогда, когда плоть оказалась в нем полностью.

От удовольствия, от узости своего мальчика, от его громкого стона, его дрожи, в животе горел пожар, который спускался все ниже, приливал к члену. Сей в скудном освещении казался маленьким ангелом, который спустился с небес и теперь дарит своей чистотой его, нечестивца и развратника. Себастьян двигался осторожно, чуть выходя и вновь внедряясь.

И любовался, как не любовался никогда – на белый силуэт, на светлые волосы, на откинутую назад голову, слушая все новые и новые стоны.

А мальчик таял от этого удовольствия, закусывая губу и самостоятельно опускаясь на встречу мужчине. Ему хотелось раствориться в этих ласках, слиться с аббатом, стать частью его... Быть рядом, помогать в трудностях.. Он с головой окунулся в свои чувства, желая быть для аббата тем, с кем можно поделиться радостями и горестями.