Монастырь (СИ)

Перед ним стоял черный человек без лица, лишь в прорезях глаз бушевало пламя.

– Во имя господа... у меня нет выбора, – бормотал человек и качал головой. – Во имя твое, чтобы остановить распространение заразы, – он опять провел по лбу юноши крестообразно. – Такой юный... Фернандо, слышишь? Потерпи немного, – губы коснулись щеки. – Я сделаю все, что смогу. Завтра ты станешь королем, но сегодня должен потерпеть, – бедра коснулся огонь, запахло паленным, а где-то в углу завыл волчонком маленький ангел.

А ему вторил горловой крик принца.

Боль обжигала и роняла все глубже и глубже, туда, где горят вечные костры, где огонь пляшет свободный танец, даря то радость, то ужас. Дьявол обнимал Серхио, вцепившись зубами в его шею, и это было страшнее всего. А они кружились в танце все быстрее и быстрее, сливаясь в одну размытую тень, из которой то и дело появлялись отдельные части тела – то рука, то голова вдруг двоилась и появлялась улыбка друга или оскал дьявола... Слезы ярости и бессилия текли по щекам. И когда запах паленого стал просто невыносим, гротескная фигура вдруг полностью провалилась в пламя, восстав чем-то другим, цельным и полным. “Мой король”, – и лепестки огня охватили Фернандо, окончательно выжигая что-то важное. “Мой король”, – дьявол провалился внутрь тела, убрав всю боль.

Сознание юноши плыло, но он постарался собрать все силы и приподнял голову. Сухие глаза, сухие губы и ставшая неснимаемой маской ненависть. Отняли, опять... Предал, опять... И победил – не смотря ни на что.

Не будет им мирной передачи власти и мирной страны после его смерти.

– Теперь пора умереть? Ведь иначе поздно будет. Да, инквизитор? – шепот Фернандо был еле слышен, а черные глаза полнились яростным смехом и воем, рвущемся наружу. А от запаха паленых волос и мяса сводило живот и тошнота грозила вылиться во что-то большее.

– Нет, – глаза были светлы и чисты. – Ты умрешь в этом теле, дьявол. Ты теперь обречен, – Ксанте улыбнулся. – Ты уже проиграл в борьбе за души, хоть и совратишь их немало, но все это ограничено человеком.

Одним человеком. Жечь можно тела, ты умрешь с Фернандо.

Принц внимательно смотрел на шевелящиеся губы, стараясь понять, что же ему говорит церковник. Получалось плохо – и разум затуманен, и тело все немилосердно ноет, пульсация от ожога распространяется все дальше. Хорошо хоть боли почти нет. Но главное понято – сейчас его не будут убивать. О причинах, реальности произошедшего можно подумать потом. А пока...