Монета Александра Македонского

Вот мать бьет меня по лицу, когда я возвращаюсь с вечеринки одноклассников на час позже веленого, а когда я не выдерживаю и называю ее фашисткой, она в ярости режет ножницами мое новое и единственное выходное платье.

Вот она безжалостно насмехается над моей фигурой и лицом, после того как я сдуру рассказала ей, что увлеклась одним мальчиком в театральном кружке. Здорово поплясала она тогда на моих косточках, и это в четырнадцать лет, когда и так-то жизнь не мила!

Все детство я не раз задавала себе вопрос, за что она меня так не любит.

Теперь многое стало ясно. Но не все.

– Валерия Львовна объяснила, зачем ей все это нужно? – глухо спросила я. – Она что-нибудь говорила о моих родителях? О моих настоящих родителях?

– Сказала, что они погибли в автокатастрофе, – буркнула мать, – а ты тоже была с ними, но выжила, только память потеряла.

– Потеряла память? – Я даже привстала со стула.

Ну да, я помню себя с семилетнего возраста, мы как раз переехали в новую квартиру. Но что было раньше? На мои вопросы отец, конечно, что-то говорил, но ведь это было неправдой, я не жила с ними в раннем детстве.

Как жаль, что я ничего не помню из той, прошлой жизни… Было бы гораздо легче, если бы я знала, что родители мне неродные. От чужих людей ведь не ждешь нежности и теплоты. И я не задавала бы себе бесконечные вопросы, за что меня так не любит мать. Даже не хочу называть эту женщину этим словом.

– Ты, конечно, была против… – заговорила я, – но тогда зачем же согласилась?

– А у меня был выбор? – огрызнулась мать.

 – Когда этот урод умудрился вляпаться в криминал.

– Ну, развелась бы с ним, – я подлила масла в огонь, – его бы посадили, а ты бы жизнь новую начала…

– Где? В той дремучей коммуналке? – вскинулась она и тут же поняла, что я ее поймала.

– Вот-вот. Стало быть, Валерия Львовна за то, что вы меня в дочки взяли, не только отца от тюрьмы отмазала. А еще квартирку трехкомнатную в новом доме вам устроила и, надо полагать, денег отвалила?

Мать дернулась, и тут я догадалась, что мы подошли к самому главному.

То есть для нее, только это ее и волновало.

В самом деле, во всей этой истории была некоторая странность. Валерия Львовна явно боялась огласки. Она пыталась меня спрятать. Об этом говорил и выбор семьи – молодые люди, но небогатые, да еще неприятности у них серьезные. Опять-таки родственников у них никаких нету, поменяли жилплощадь – и никто ничего не узнает. Она сама небось и документы все оформила, а что, и тогда за деньги все можно было.