Монета Александра Македонского

Но, зная свою мать, я ни за что не поверю, что она согласилась взять ребенка просто так. Это же на всю жизнь обуза.

– Ну? Так сколько денег отвалила вам Валерия Львовна за то, чтобы вы взяли меня в дочки? – прикрикнула я на мать.

– Ты не представляешь себе, сколько денег на тебя уходило… – прошипела она, – все так дорого…

Ага, я вспомнила бесконечные резиновые сосиски и холодные макароны, что подавала к ужину мать, и как я долго и униженно выпрашивала у нее деньги на мороженое. И еще она вечно скандалила с отцом из-за денег.

Помню, я еще удивлялась, как ей не надоест, ясно же, что отец физически неспособен заработать большие деньги. Оказывается, споры были не беспредметными, речь шла о самых реальных деньгах, о деньгах, которые дала им Валерия Львовна. На мое, между прочим, содержание.

– Он вечно трясся, что милиция заподозрит, – проворчала мать, – дескать, откуда у нас деньги? И вообще говорил, они не наши, они девочке принадлежат.

– Совестливый был человек, – согласилась я, – дал слово – и держал его.

А вот ты, как только он умер… Ладно, последний вопрос. Валерия Львовна никак с вами не общалась?

– Она такое условие поставила: чтобы никакой связи, чтобы мы имя ее забыли и тебе про нее не рассказывали никогда. Иногда только, раз в год, отец посылал твои фотографии. На почту, до востребования, какому-то Никодиму Никодимовичу… фамилии я не помню.

Ага, стало быть, в том плюшевом альбоме были мои снимки уже после семи лет. И куда же они делись? Кто-то вырвал их поспешной рукой, не сама ли Валерия Львовна? И зачем? Точнее, почему?

– Значит, когда отец умер, ты решила воспользоваться теми деньгами, – сказала я, вставая, – меня ты просто обманула, всунула в однушку на краю города, а сама отхватила себе эти хоромы.

Достойный поступок, но, зная тебя хорошо, я не удивляюсь.

– Ты ничего не докажешь! – завизжала она, переходя на ультразвук. – Эти деньги были неофициальные, они нигде не значились! Я ничего тебе не отдам!

Стул упал с грохотом, я взглянула в ее лицо и отшатнулась – до того оно было ужасно.

– Да подавись ты этими деньгами! – с сердцем произнесла я. – Ничего мне от тебя не надо! И так уже наслушалась от тебя гадостей за все детство! У тебя дочери нет, а у меня – матери. Нет и никогда не было! Отец был все же человеком, а ты – жадная стерва! Ничего в тебе нет – одна жадность! Противно с тобой рядом находиться!

С этими словами я развернулась и покинула эту ухоженную квартирку, зная, что никогда больше сюда не вернусь.